— Да эфирогону пофигу, мне кажется! — хмыкнул батя. — А так, животные, особенно мелкие, просто чувствительны к эфиру. И сами его чувствуют. Иногда даже призраков там видят и всякое такое…
— А ну да припоминаю что-то такое! В них мало своей жизненной силы ещё вот они и ловят крохи разлитые вокруг. Мы это проходили кажется…
Занятно. Как-то так вышло, что животных я никогда не держал. Всякая скотина в детстве не в счёт, тогда я был простым крестьянским сыном.
А оно вон как бывает, оказывается. Что ж. Пусть в таких мелочах, но всегда приятно делать для себя открытия, не прикладывая к ним никаких усилий.
Может, попрошу-таки Адама чему-нибудь меня поучить. Разберусь заранее в местной магической науке, а там видно будет.
Вечером нового члена семьи одобрила мама, а затем и Адам. Перед сном у нас с ним вышло переговорить, и я рассказал, что да как.
— Спасибо, что поддержал устремления Алекса. — кивнул он. — Для него это важно. Не хотелось бы, конечно, превращать квартиру в живой уголок…, но не думаю, что он перегнёт палку. Просто он только начал осознавать свою природную тягу ко всякому… живому.
Так наше жилище пополнилось ещё одним живым существом. Время шло, через несколько дней мне стукнуло полтора годика.
Благодаря отцовским тренировкам, прокачанным Разумным Усилием, я уже ловко шарился по всему дому. В числе прочего, когда оставался один, или с Саней, обшарил все книжные шкафы, до которых смог дотянуться.
Ожидаемо, каких-нибудь книг типа «Местная магия — особенности и отличия от магии вашего мира: Руководство для попаданцев» не обнаружил.
Кто бы сомневался.
Не обнаружил и каких-то других книг по магии, которые могли бы быть полезны. То ли местные в принципе не любят хранить такие вещи, то ли Эмма с Адамом, как и батя, считают, что оно того не стоит — я не знаю.
Зато с удовольствием обнаружил следы маминой учёбы в универе — её тетрадки и некоторые книги по истории.
Сделал для себя два вывода:
Во-первых — у мамы корявый почерк. Ну или я корявый, этот момент пока надо уточнить. Но читать её учебные записи я не могу, хоть убейте.
Во-вторых — с познанием мировой истории здесь есть некоторые проблемы. Которые в моём мире были решены как за счёт наличия в нём очень долгоживущих, или просто бессмертных, существ, так и за счёт умения некоторых наших магов просто нырять в память мест.
Погружаться вглубь истории буквально, отслеживая прошлое, следы которого всегда остаются в вещах. Вот, например, взять бутерброд с рыбкой.
Я взял папин бутерброд и откусил кусочек. У меня уже вылезло несколько зубов, так что я понемногу осваивал всякое вкусное…
Так вот, взять бутерброд. Вот я его откусил и положил на место. Батя, конечно, не самый известный мудрец, но явно сможет по следам на бутерброде проследить его историю.
И это безо всякой магии!
А вот маг может прямо погружать своё сознание в прошлое мира. С риском для жизни, правда — можно там навсегда потеряться.
Здесь же историки такого не практикуют. Больше того — в одной из книжек я целую статью нарыл, обосновывающую, почему нырять в далёкое прошлое невозможно и немыслимо, а этот метод могут использовать только криминалисты, расследующие преступления.
М-да. Всё-таки, сколько живу — не устаю поражаться, какие изощрённые оправдания способен выдумать человек, не желающий осваивать новое.
Также, как человек, тянущийся к новому, может выбросить старые идеи под совершенно надуманным предлогом. Это работает в обе стороны.
За спиной послышался детский топот. Я как всегда при размышлениях сидел на своём подоконнике. Мама тут уже лежанку мне обустроила, так что теперь я вообще часто тут пропадал.
К тому же, сюда удобно незаметно таскать книжки и прятать их за шторами.
— Тё ти? — обернулся я к Сане, бегущему ко мне с какой-то бумагой в руке.
Неловко взобравшись на кровать, он протянул мне большой глянцевый лист, раскрашенный в яркие цвета.
Календарь.
— Ето сьто? — спросил он. — Мама дала!
— Ето каендай! — ответил я, как сумел.
Тьфу, месяцы идут, а во рту всё ещё каша! Ничего-ничего, скоро все буквы этого языка сдадутся на мою милость!
Тогда я активирую Заклинание и сумею приказывать ему, а не вымучивать из себя волевые усилия или искать внешние причины для активации!
— Каедай тё ета? — потряс Саша листом. — Мама гаит нови годь?
А, вот оно что. Эмма, видимо, чем-то опять занята, вот и сунула сыну что-то яркое и разноцветное. В последнее время она попривыкла к сашкиной активности и стала куда меньше с ним сюсюкаться.
Ну или постоянное наличие дома мужа позволяет ей заняться… чем-нибудь другим. Что там происходит в их комнате, мы всё равно не слышим.
Но Саня всё чаще спит в гостинной. Ему даже кроватку для этого приобрели.
— Дя, нови год… — подпёр я голову ладонью смотря на улицу.
Там всё заметало снегом. По телеку, который родители изредка включают, уже передали, что зима нынче аномальная. Всю центральную Россию скрыло под свежим белым снегом.
