Никакая травма не помешает ребёнку становиться лучше в том, что одобряют окружающие.
— Что ж, господа. Пойдёмте-ка за мной, м-нэ… — поднялся из-за стола после завтрака Дашков. — Я ещё вчера подготовил всё нужное для ритуала, осталось создать сам Квадрат. Ох и давненько я не виделся с моим старым знакомым.
А затем, уже идя к дому, добавил вполоборота:
— Надеюсь, он не решит нас всех сожрать. Шучу, шучу! Но всё-таки — будьте наготове!
Мы всей гурьбой с интересом следили за тем, что собрался делать генерал. Когда я осознал, что сейчас будет совершён какой-то ритуал, притом, неведомый мне — я стал следить особенно внимательно.
За нашим особняком среди растительного лабиринта Дашков оставил довольно обширное чистое поле. Извне, из-за забора, оно теперь почти невидимо — так плотно разросся наш любимый крыжовник, смородина, да и эфирогоны ничуть не отставали, наполняя всё вокруг жизненной силой.
Как и ожидалось, большая площадка примерно двадцать на сорок метров, не была оставлена здесь просто так. Теперь Дашков бродил по ней туда-сюда, готовясь к творению.
— Надо же, настоящий ритуал. Редко такое увидишь в наше время! — усмехнулся отец. Я тут же уцепился за эти слова.
— Почему?
— Что почему?
— Почему редко? Ритуалы же сильные!
— А ты откуда знаешь? Опять Его Сиятельство рассказал? — улыбнулся батя, подхватывая меня на руки. Я не возражал — с высоты следить за подготовкой ритуала оказалось удобно. — Сильные-то сильные. Долгие просто. Сегодня быт большинства людей обеспечен либо техникой, либо артефактами. Либо бытовыми магами. Никто уже не ищет того самого заветного способа построить дворец за одну ночь.
— И, между прочим, очень зря! — подошёл к нам запыхавшийся и раскрасневшийся Дашков. — Потому что такой способ есть.
— Да ну? — недоверчиво усмехнулся отец. — Отчего же тогда даже императорские покои возводили работяги с лопатами под управлением магов Земли?
— От того, юноша, что не всем тот способ доступен. И не так просто право на него добыть. Даже я, побеждавший многих высших демонов и иноземных чародеев, могу делать сие лишь раз в четверть века, м-де.
Отец всё ещё взирал со скепсисом, а вот у меня буквально загорелись глаза. Ведь, в отличии от бати, я всю свою жизнь видел в магии не орудие невиданных разрушений.
Нет, конечно, она хороша в этом. Бесподобна. Но создать действительно сильный маг может намного больше, чем разрушить. И это правильно.
Старик тем временем продолжил ритуал. Отказавшись ото всякой помощи, он зажёг в ладони слепящее пламя — и принялся выжигать на поле узор. Большой квадрат, десять на десять метров, с сотней малых квадратов внутри.
В каждом из этих квадратов генерал выжигал какую-то руну, или букву, похожую на плавный и гибкий узор.
— А что это за язык? — спросил я, сидя у бати уже на шее.
— Не отвлекайте, юноша! — побрюзжал генерал, превращая очередной кусок земли в спёкшуюся корку. Но всё-таки ответил. — Это старинный язык джиннов Кафа. По преданиям, либо от него пошли арабские языки Земли, либо были сотворены вместе с ним как родственные. Понятия не имею, как оно там.
— Да никак! — усмехнулась мама. — Язык джиннов, надо же! Не думала, Ваше Сиятельство, что вы столь увлечены курсом древнемагического фольклора. Я в последний раз слышала эти байки на первом курсе истфака!
— То есть, в демонов вы верите, в призраков и духов верите, а в джиннов нет? — усмехнулся Мирон, сидящий рядом на земле.
Они с Настей уже разложили небольшую скатерть и устроили мини-пикник. Работать генерал явно планирует не быстро.
Я телепортом соскочил с батиного плеча на землю и принялся рассматривать, чего у них тут есть вкусненького.
— Демонов, призраков и духов я видела сама! — парировала мама. — ДАЖЕ я. А уж об их существовании в целом известно вполне точно. О небожителях и всяких там богах, например, мы знаем уже намного меньше. А джинны — это истории из той же оперы, что и бесконечность миров.
В повисшей тишине негромко кашлянула Эльдана, расчёсывающая Рине волосы. Девочка крутилась, вертелась, и расчёсываться никак не желала.
— Я просто напомню, госпожа Осинская, что я, мягко говоря, не совсем отсюда.
Этот аргумент быстро вернул маму к реальности, и она уже с растущим интересом принялась следить за генералом.
Тот, в свою очередь, уже раскладывал по квадратам подношения. И, когда он от свежего хлеба, рахат-лукума и бутылок с каким-то питьём перешёл ко вскрытию собственных вен и сцеживанию крови, некоторые нахмурились.
— Ваше Сиятельство, при всём уважении! — прищурился отец. — Я надеюсь, вы не собираетесь-таки призвать какого-нибудь демона? Не поверю, что тёмная тварь могла задурить вам голову, но…
Дашков на это лишь рассмеялся, обращая ладонь в ревущее пламя, а затем снова в ладонь — но уже без единой царапины.
