Ваше желание исполнится! Сотворяю Внутренний Адорант. Задайте свойства чар.
И, пока Абдульбари смотрел в души другим детям, попутно прямо-таки потоком изливая на них приторные комплименты, я быстро размышлял о том, что хочу показать этому могущественному существу.
Благо, его явно стеснит дружба с генералом, и просто взламывать мою иллюзию он вряд ли решится. А Внутренний Адорант — именно иллюзия. Как обычный адорант суть твоя статуя, с которой установлена духовная связь, так Внутренний Адорант — иллюзия твоей души для демонстрации другим, принимающая те свойства, которые ты ей задашь.
Говорят, эту штуку придумал кто-то из могущественных, но не очень-то благочестивых, жрецов Эры Легенд. И в его руках эти чары могли обмануть даже взор бога.
В эпоху, когда боги ходили среди нас по земле, это было особенно полезно, знаете ли.
В конце концов, когда очередь дошла до меня, я уже принял решение. Покажу себя лишь беспрецедентным магом-иллюзионистом. С неординарным запасом маны, потенциалом скрытой природы, способным уже сейчас творить сложную магию, но лишь из области Искажающего Источника.
Пусть сделает мне Место Силы, в котором я смогу развить именно эти навыки, если сумеет. Ибо скрывать свою мощь от сильных мира сего мне пока ещё нужно.
А там как знать — быть может, мои старые знакомые с родины пожалуют.
— Открой мне душу, о юноша, чей взор подобен бескрайним ледяным равнинам, а решимость способна вознести до небес! Я взгляну, дабы подивиться, сколь могучих сынов рожает земля, благословенная Творцом Миров!
И я пожелал открыть Абдульбари… Адорант. Фальшивую душу, которая уже сейчас выжрала из Заклинания немало маны. Благо, резерв его фактически безграничен, а разовое напряжение невелико.
Три глаза джинна, и без того круглых, будто округлились ещё сильнее. Он на глазах задрожал, начал стремительно меняться! Из синекожего чудовища стал молоденькой девушкой в строгой унифоре и круглых очках.
Затем — детективом в чёрном плаще с большой нелепой лупой.
Врачом-педиатром в белоснежном халате и со слуховой трубкой.
Седобородым стариком, одетым в расшитую тысячами звёзд мантию.
Вернулся в свой изначальный облик — и всё это за пару секунд! Образы мелькали чехардой, а где-то в груди я чувствовал, как чужой взор пристально глядит мне в душу.
Чужой, но не враждебный. Пытающийся понять, а не раскрыть.
— Се будет великий властитель тонкого плана бытия! — наконец громко молвил джинн, делая шаг назад. — Я прозреваю, что ему отведено немного лет спокойствия в подлунном мире! Но коли вы поможете сему льдоглазому юноше в самый ответственный момент — вы явите миру то, чего он не видел многие тысячи лет! О чём я сам, живущий под великолепным небом Его, слышал лишь в сказаниях Старших и песнях сладкоголосых гурий на пирах у Великого Хана, да будет мир и покой его вечен, а кувшин всегда полон! Так говорю вам — к выгоде своей и вашей! И никого здесь не минет чаша сия!
Сказав это, джинн каким-то неведомым образом сложил все четыре ручищи на груди и молча вернулся в центр квадрата. А все взгляды скрестились на мне.
Идеальный момент, чтобы сказать какую-нибудь ерунду, которую потом все запомнят и будут повторять в веках. Ну я и не стал упускать такой шанс!
— Чего вы смотрите? Я же говорил, что возглавлю этот мир? Вот! Всем буит только лучше! Зуб даю!
И показал клык, который недавно слегка обломал, жуя орешки.
Не успели взрослые что-то ответить, как Рина запрыгала на месте и заорала:
— Я с тобой! Я с тобой! Станем сами главними, а потом убьём сех плохих!!! Уря!!!
— И эта… победим бедных, во! — вскинула кулачок Лиза. Но потом, кажется, поняла, что где-то в её словах есть проблема. — Ой, нет! Побдим бедность! Дя!
А Сашка лишь молча кивнул, улыбаясь до ушей и показывая большой палец. Это его батя научил. Пацан давно растерял всё своё английское воспитание, хе-хе.
Но потом и Саня всё-таки решил внести свою лепту. И скромно заявил:
— И везьде буит сад! Всё-всё-всё буит касивое! И кошьки!
Все на этой поляне согласились, что это было отлично сказано… А Абдульбари резко оттолкнулся от земли.
Ноги его исчезли, сменившись газовым сизым хвостом, руки раскинулись в стороны, он вновь вырос в размерах, и на удивление кратко прокричал:
— Я и плотник, и маляр! Я и столяр, и гончар! Я строитель и кузнец! Повелитель, швец и жрец! Здесь я именем Его ВСЁ ТВОРЮ ИЗ НИЧЕГО!
И реальность вокруг нас буквально пустилась в пляс!
— Па-а-астаранись!!! — зычно гаркнул Дашков, но батя итак уже подхватил всех нас кинетическим полем и аккуратно оттянул в сторону. Сам генерал, обернувшись огненной вспышкой, тоже вмиг очутился на краю поляны.
И мы все смогли молча насладиться ни с чем не сравнимым зрелищем. Зрелищем, которое уже сотни лет восхищает меня больше, чем что угодно во множестве миров.
Зрелищем чародейского творения.
Воздух над поляной дрожал и мерцал. Прямо из него то и дело выпрыгивали десятки всевозможных инструментов — пилы, топоры, молоты, зубила… что-то электрическое, порождённое наукой Земли.
