Эта самая земля — почва и дёрн на поляне — исчезала в никуда, обращаясь разрытыми под фундаменты ямами. Из-под земли тут и там мгновенно вырастали деревья, которые тут же с силой срубали свистящие в воздухе топоры. Затем с деревьев сама слетала кора, ветви и листья, стволы расчленялись на идеально гладкие доски и брусья…
Тут же с треском из ничего собирались каменные блоки, ручьями лился цемент, падал, куда нужно, щебень, сваями вбивались стальные колонны.
Джинн не сотворил нам четыре здания, как можно было ожидать. Плоть от плоти самой магии, он не хуже меня понимал — сотворённое здание не будет вполне настоящим. Не будет «помнить», как его строили, не будет иметь в себе первооснов.
А значит, не будет удерживать в своих стенах магию. А со временем само собой растает, как хорошая иллюзия.
Уверен, и эти материалы, и инструменты — всё это настоящее, утащенное им откуда-то. И даже деревья он выращивает сам. Просто ускоряя их рост в тысячи раз.
— Надеюсь, у соседских дачников сейчас не начали пропадать топоры из рук! — усмехнулся Дашков. — А то на нас в полицию заявят!
Огромный синий джинн, царящий над творческим хаосом, лишь расхохотался.
— Мой великий друг, чья ярость способна сжигать и легионы Ада! Я не первый день, не первый век, не первую тысячу лет творю и строю, прославляя своими чарами Имя Его, нашего Творца и Созидателя! Не оскорбляй же меня сомнениями маловера, о пылающий в ночи костёр! Будь уверен — меня сейчас не видит даже тот браконьер, что решил преступить Его Закон и поохотиться неподалёку, но его внезапно сморил только что дурной сон!
Да уж. Я стоял, закусив губу и искренне восхищаясь. Я никогда не страдал излишним тщеславием и мелкой завистью. Не стремился, как иные пигмеи от магии, топотать ножками и вопить на весь мир, какой я самый великий, какой я о… балденно важный.
Я всегда мог наравне с собственным величием признать величие других. И сейчас смотрел на идеально чистую работу Абдульбари с гордостью.
С гордостью за магическую мысль, породившую такое, и за себя, ставшего значимой частью этой мысли.
Будь сейчас здесь я прежний — посоревновался бы с джинном в строительстве! И посмотрел бы ещё, кто кого!
Ребята же аж пищали от восторга. Особенно Лиза, глядящая, как прямо из-под земли минута за минутой поднимается мрачный чёрный зиккурат. Трёхступенчатая пирамида из больших блестящих блоков — из базальта и обсидиана.
Вокруг пирамиды сложилась ограда из кривых чёрных прутьев, беспорядочно увенчанных пожелтевшими от древности черепами различных существ.
А уж когда на верхушке пирамиды-зиккурата водрузилась здоровущая тёмно-зелёная башка размером, пожалуй, больше меня нынешнего, а три её глаза замерцали болотными огнями, девочка просто неистово захлопала в ладоши и рванулась проверять, как там внутри.
Её удержало лишь отцовское поле — творение ещё не завершилось, тут и там летали топоры и кувалды. Соваться туда всё ещё смертельно опасно.
Материализовавшийся на моём плече Син тоже пристально глядел в зияющий провал этой необычной гробницы.
— Ну всё. — обречённо протянула Настя. — Теперь точно никаких гостей. Не поймут-с…
— Не поймут-с…
Параллельно с Местом Силы для Лизы появились и три других. Для Саши — высокое мощное дерево с кристально-белым стволом и пышной кроной с ярко-золотыми листьями. Что-то вроде эфирогона, только в разы больше.
А ещё от древа (назвать это деревом язык не повернётся) прямо-таки веет Благодатью и очищающей упорядоченной маной.
Для Рины же появилось нечто странное. В земле была вырыта глубокая и широкая круглая яма. Дно её застилал алый яркий песок. Стены покрылись толстым слоем мрачных тёмных кирпичей, а сверху яму накрыла грубая мощная решётка.
Вниз, в яму, вела узкая кривая лестница, но и она при необходимости перекрывалась стальными прутьями, а по бортам ямы выросли тринадцать алых шипов, увенчанных плоскими факелами.
— Это ещё что за жуть⁈ — поражённо воскликнула Эльдана. — Это для Риночки⁈ Какого демона вообще⁈
— Думаю, это арена. Прекрасно отражает желание вашей юной дочери сражаться за своё будущее, — мягко ответил ей Дашков.
А для меня… Для меня появилось нечто, до боли знакомое.
— Портальная башня, — тихо хмыкнул я себе под нос.
Да, это именно её вершина. То, что я видел, когда на полгода окунулся в своё подсознание. Круглая площадка, колонны, образующие шесть арок, потолок-купол.
Разве что в арках сейчас нет дверей, а за пределами башни не пустота. В остальном — всё то же. Своеобразная ротонда из мрамора и гранита.
Так завершилось творение. И Абдульбари аль-Асфар, откланявшись и до тошноты обильно расшаркавшись с Дашковым, просто исчез в беззвучной вспышке. А в воздухе повисли его последние слова:
— Я оказал вам посильную помощь. С тем, что делать с сим даром, разбирайтесь сами! Ведь не для того ли смертным даны столь любопытные носы⁈
Сказать, что после призыва джинна и сотворения нам собственных Мест Силы жизнь изменилась — это ничего не сказать.
