Мирон же, покопавшись в коридоре, уже отворил дверь. Лиза уже понимает, что живут они здесь немножко тайно — а значит не должны привлекать лишнего внимания.
А не впустить важных взрослых — значит ещё как привлечь внимание. Так что девочка, нервно сглотнув, на негнущихся ногах вышла в коридор.
— Зд… Здравствуйте, госпожа воспитательница. — тихим бледным голосом промямлила она. Воспитательница, имя которой абсолютно вымаралось из детской памяти, уже раскланивалась Мирону.
— О-о, привет, Лизонька! — воскликнула она самым елейным своим голосом. — Как ты у нас выросла! Как похорошела!
Пальцы Лизы мелко задрожали. В самую глубь её души с рождения въелось знание: если воспитательница говорит вот таким вот слащавым голосом, значит дальше будет что-то плохое.
Но сейчас ведь она не может ничего Лизе сделать! Не может же⁈
Юная некромантка подбежала к Мирону, тут же прячась за него.
— Папа, это из детдома моего! — пискнула она.
Осознание, что она впервые назвала Мирона папой без раздумий пришло позже. В тот момент было не до этого. Лиза просто смотрела на эту широкоплечую полноватую женщину с мощными красными руками.
Воспитательница всегда возвышалась среди детей как скала, как всесильное чудовище. Так все её воспринимали, но в лицо клялись в любви и верности.
Попробуй не поклясться! Потом ночь будешь в Комнате Наказаний сидеть!
— Я уж понял. — совсем не приветливо пробурчал Мирон. Эльдана тоже с интересом выглянула из гостиной. — Вам что-то нужно?
Вслед за воспитательницей тем временем вошло ещё двое, мужчина и женщина. Оба в форме какой-то службы, в серых фуражках даже. Лиза таких никогда не видела.
— Добрый день. — сухо представилась стройная женщина. — Уполномоченный по делам несовершеннолетних Стрелецкого района Москвы, Зайцева Ирина Васильевна.
И показала Мирону с Эльданой какую-то синюю корочку, от которой те сразу напряглись. Напряглась и Лиза — сразу почувствовала, что ничего хорошего не происходит.
— Что вам нужно? — вместо представления холодно ответил Мирон. Говорил он без страха, так что Лиза даже немного успокоилась. — У нас всё в порядке, с документацией, жилищными условиями, занятостью.
— Ой, как здорово! — засюсюкала воспитательница. — Вы знаете, я так рада, что наша Лизонька попала в хорошие руки! Как она, Мирон Юлиевич, послушная девочка?
Мирон невесело усмехнулся.
— Вы будто про рабыню спрашиваете, уважаемая. «Послушная ли» — это правда важно? Если вам будет интересно, Лиза растёт умной, доброй и талантливой девочкой, и никаких проблем у неё нет. Но вряд ли вам будет интересно.
Лиза почти ничего не рассказывала своим новым друзьям и семье про детский дом. Почти. Кое-что она рассказала Косте, ещё меньше — взрослым.
Но и того, что от неё услышали, с лихвой хватило для неприязни к этой здоровенной тётке.
— Почему вы так грубо общаетесь? — так же сухо спросила женщина в фуражке. — Это как минимум неприлично. А причина для визита у нас самая обычная — с удочерения Елизаветы скоро истечёт пять лет. По этому случаю мы обязаны проверить, всё ли с девочкой хорошо, как она живёт, как у вас дела. У вас с этим какие-то проблемы?
Никаких проблем не оказалось. Когда Лиза поняла, что это просто пришли с проверкой, у неё буквально камень с души упал. Не забирают! Слава Богу!
А потом её будто кто-то тронул за плечо! А на ухо тихо-тихо прошептал:
— Не парься, никуда мы тебя не отдадим, если чё!
Прошептал голосом Кости Осинского! Так он вернулся следом, просто в невидимости? Лиза пока ещё не привыкла к тому, что он на такое способен.
Все «гости», разувшись, отправились осматривать дом, попутно расспрашивая Лизу о её житье-бытье.
Когда я увидал этих типов, я в задумчивости прогуливался во дворе нашего жилища. Зная о моей способности скрывать себя, во дворе мне сразу разрешили гулять и без присмотра.
Не разрешили бы — всё равно бы убежал, если б захотел. Я и за пределы двора иногда выхожу, о чём родители явно догадываются.
Но их благоразумия всё-таки хватает, чтоб не приковывать меня к батарее, пытаясь вырастить послушного овоща. За это я им искренне благодарен.
Не хватало мне ещё с семьёй воевать, когда вокруг итак столько всякого дерьма!
Так вот, гуляю я во дворе, думаю (как и положено) о Вечном, как вдруг слышу:
— Вы там проверьте как следует! Не доверяю я этой молодёжи! Мало ли зачем он нашу Лизоньку ненаглядную удочерил!
Оборачиваюсь и вижу — двор пересекает процессия из трёх человек. Двое в форме, а третья — очень знакомая жирная морда. Неприятно знакомая.
Хоть сама Лиза ужасно не любит делиться своими воспоминаниями о детстве, зато в глубине души они её не покидают до сих пор. Отпечатались на сознании очень ярко, будто всё было вчера.
И, конечно же, ей всё это часто снится. Неприятно часто — так, что даже моя сила, мои визиты в её сны, не всегда помогают облегчить кошмары.
Что бы в этих снах не происходило — бросают ли её в тёмную комнату на голодный паёк, хлещут ли тонкими розгами, или же травят толпой. С ней ли это всё случается, или же с кем-то из других детей — неважно.
