Вновь дав толпе проораться, потопать ногами и помахать руками… а кто-то, кажется, начал драку, и его увели имперские службисты… В общем, выждав какое-то время, Пётр наконец подвёл черту всему сказанному:
— Но что же нам делать в столь трудный для Родины час⁈ Я отвечу вам! Ибо кто, если не я, ваш Император, должен думать о судьбе России? Я отвечу вам! В первую очередь мы должны сохранять трезвый ум! Чувствуя заговор умом и сердцами, мы, однако, не должны хватать невиновных, как какие-то звери и варвары! Наш народ — великий народ, обладающий особым русским чувством справедливости! И сейчас я предложу вам справедливое решение.
Пётр сделал свою последнюю паузу, глубокий вдох перед финальным аккордом затянувшейся речи. Вдох сделала и бескрайняя толпа на трибунах. Наконец, Император молвил:
— Сила. Вот что главное для мага. Личная сила и умение её разумно применять. Даже я не могу знать всё… никто не может. А потому, начав безумные огульные расправы, мы все рискуем зазря потерять искренних.преданных сынов и дочерей Отечества… просто пока ещё не успевших раскрыть свои лучшие стороны. Я дам им шанс раскрыться. Дам всем нашим молодым магам и чародейкам шанс показать себя и даже искупить силой свою вину, если она есть! Ради этого я не поступлюсь ни перед чем! А потому прямо сегодня, прямо сейчас, в эту минуту, я объявляю, что использую данное мне Богом право Императорского Указа. Повелеваю — отныне сей турнир из битвы для желающих превращается в событие, обязательное для всех — всех! — магов, являющихся подданными русской короны, возрастом от шестнадцати до двадцати трёх лет! А все лояльные мне великие рода, как и имперские службы, получают абсолютное право доставить таких магов на турнир любыми способами, вплоть до захвата! Пусть демонстрация силы определит — кто полезен и верен Державе, а потому должен быть прощён, а кто — трус и ничтожество, позорящее гордое звание русского мага! Но суд не может обойтись без наказаний для виновных, не так ли? Руководствуясь древним законом о строгости ответственности на суде, я объявляю указом: турнир будет проведён не по обычным турнирным правилам… а по правилам боевой дуэли образца тысяча девятьсот второго года! Пусть сильные, пусть победители сами будут решать судьбу проигравших! Ура!
Секунда тишины на осмысление. Две. Три…
— УРА-А-А-А-А-А-А-А-А!!! СПРАВЕДЛИВОСТЬ ДЛЯ ПАРАЗИТОВ! ПОДЕЛОМ! ПОДЕЛОМ!!!
Пётр сиял… в отличии от сестры. Стоя к Императору в полоборота, вся бледная от боли в плечах, она смотрела на брата как на безумца. Как на самодура! Он ведь ничего такого ей не обещал!
Хотя… а должен был? С чего бы? Он ведь и правда самодержец, Хозяин земли Русской. И всё произошло согласно закону…
Но что-то… странное есть во всём этом. Что-то, чего Мари не понимает. Будто что-то вертится на краю памяти… но раз за разом ускользает от взора принцессы.
С ней уже несколько лет то и дело такое случается. Почему-то.
Сказать, что вся страна охерела — значит ничего не сказать! Даже я, знавший о том, что где-то здесь будет западня, ругался последними словами русского и своего родного языка, просматривая в сети этот треклятый дуэльный кодекс!
Тот самый, что был принят для преодоления «девяностых». Тот, «благодаря» которому маги начали массово резать друг друга, наращивая личную силу и выбивая себе место под солнцем.
— Бред! — всплеснула руками Рина, отбрасывая телефон. — Бред просто! Победитель сам волен решать, убить побеждённого, покалечить, или отпустить с миром! Убить! Убить, ***!!! В турнире с демонитами!!!
— Ну, ну, Рина, не ругайся так, это некультурно. — гладила её по плечам Лиза, сама, однако, пребывая в полнейшем ступоре.
Саша же просто сидел и мрачно глядел в сверкающее золотом лезвие своего меча. Здесь, в казарме, мы точно не под наблюдением, и можем уже доставать своё оружие.
Лицо юноши буквально потемнело от гнева и досады.
— Он собрался лишить Россию молодого поколения магов! — процедил он. — Сколько их в стране⁈ Тысячи! Десятки тысяч!
— Официально, если верить сети — всего семь тысяч девятьсот два. Это тех, кто прошёл порог официального признания магом и заявил об этом. При этом прямо сейчас в турнире уже участвует почти две тысячи.
— Две тысячи⁈ Их тут настольно дофига⁈ — аж присела Рина. — Но в коридорах…
— Они многомерные, Рина. — покачал я головой. — Я по началу думал, что только жилые корпуса, но нет. Коридоры тоже. И мы, например, в коридорах видимся только с теми, с кем не будем сражаться в отборочных.
— Откуда знаешь?
— От верблюда. — досадливо огрызнулся я. — Вчера библиотеку тут нашёл, там есть самый подробный свод правил.
— А чё его всем не раздали, а⁈
— А это ещё одна форма отсева. По интеллекту.
Комната погрузилась в тягостное молчание. Взрослые нам уже отзвонились — и выразили такое же негодование, но в ещё более грубой форме, уже совсем не стесняясь детей. Сейчас вся страна пребывает в подобном шоке.
Только вот далеко не все — в шоке негодования. Вот что поразило наших больше всего! На улицах Москвы сейчас проходит натуральный праздник! Народные гуляния!
