– Всё понятно, ты действительно говорил правду, – вздохнул Валентин, когда бойцы вернулись на место к стенам, продолжая контролировать зал, а двое телохранителей повели того в туалет. – Зачем ты пришёл ко мне?
– Как ни странно, ты у меня здесь единственный близкий человек, которому я реально должен, и я этот долг хочу вернуть, – честно ответил я, отпивая сок. – У тебя есть два выбора: быстрое возвращение молодости до двадцатилетнего возраста, тебе ведь за сороковник, пятьдесят скоро, ну или богатства. Станешь ещё богаче.
– Я и так не бедствую, – криво усмехнулся Валентин. – Время дашь подумать?
– Ты никогда не торопишься. Теперь ты похож на себя, все решения принимаешь, хорошо их обдумав. Захочешь со мной связаться, – вставая, сказал я, – набери любой номер и скажи, что хочешь поговорить со мной, тебя свяжут.
– Как к тебе сейчас обращаться, ты ведь уже не ходишь с погонялом Мороз?
– Теперь я дворянин из высшей знати. Граф Арни ки Сон, архимаг боевой магии.
– Молодой человек, – поспешил обратиться ко мне один из компаньонов Валентина, – сколько стоят у вас услуги по возвращению молодости?
Мне кажется, весь зал затаил дыхание, да и мужчина, а ему явно было за шестьдесят, нервно покусывая губы, ждал ответа.
– Это зависит от человека. Приведу пример: сегодня я заметил парня, ветерана одного из вооружённых конфликтов. Он просил милостыню, работал на эту мафию, но собирал деньги на лечение матери, вынужден был. Его я вылечу, вернее даже, вылечу бесплатно, и мать его подниму, не взяв ни копейки, её уже к нам везут. Потому что они достойны этого, потому что они люди, которых я уважаю. Он – повоевавший за своё государство инвалид, о котором это государство поспешило забыть, платя ему нищенскую пенсию, она – учительница математики, надорвавшая свои силы, выхаживая сына. Денег я с них не возьму, и с других похожих с ними характерами. Все силы приложу, а на ноги поставлю. Вот если ко мне обратится такой человек, как вы, я сперва узнаю, кто он, достойный ли человек, а потом или прогоню, или назову сумму. Она может достигать и половины вашего состояния, но деньги мне не нужны. Я товаром возьму. Также меня интересуют природные драгоценные камни, алмазы, и чем крупнее, тем лучше. Если интересует, обращайтесь через Валентина.
Развернувшись, я направился к выходу, но замер и снова обернулся к Валентину:
– А когда я погиб?
– Двадцать седьмого июля, – ответил тот.
Кивнув, я с невозмутимым видом развернулся и направился к дверям, прощаясь на ходу. Я не ошибся, это мир – феномен, и мой мир. Я действительно погиб в конце июля. Мелькнула у меня мысль, что это отражение моего мира, но нет, дата точная. Да и в истории я, кроме беспорядков на Руине, никаких отклонений не обнаружил. Мой это мир.
Страхуя друг друга, держа зал на прицеле, ученики последовали за мной. Потом мы погрузились в машины и, заехав в пару магазинов, – я купил три десятка планшетов и зарядники к ним, настоящие солнечные батареи – это подарок всем из старшей возрастной группы, остальным завтра куплю, – вернулись в санаторий. Обед мы пропустили, как и ужин, но днём поели на рынке вполне неплохими шашлыками.
На полпути парни переоделись в гражданскую одежду. На парковке санатория стояло два наших монстра на внедорожных шинах, микроавтобусы мы припарковали рядом. Парни поспешили с коробками в штаб, Мик засуетился у своего джипа, а я направился в комнату, где у нас была организована санчасть, то есть где жили медики, обе девушки-педиатры.
Там я застал такую картину: женщина лет пятидесяти на коленях загнала нашего Гошу́ в угол и ему, смущённому, густо краснеющему, целовала руки, видимо, это была мать того парня-инвалида. Сам он сидел на кровати, штанины его камуфлированных брюк были закатаны до колен, показывая хоть и бледные, но совершенно целые ноги.
– Что тут происходит? – громко спросил я, проходя в комнату.
– Учитель, – с облегчением выдохнул Гоша́. – Лечение пациентов закончено. Оба приведены в порядок. Никаких медицинских противопоказаний не наблюдается. У нас разряжена половина накопителей, но пациенты совершенно здоровы.
– Вот и хорошо, – посмотрел я на обоих излеченных. – Такси, вызванное вам, уже подъехало, счётчик оплачен. Можете идти.
– Так это вы спасли моего мальчика, – тут же переключилась на меня женщина, к огромному облегчению Гоши, и под хихиканье наших двух медичек-педиатров на коленях пошла ко мне.
Поморщившись, я подошёл и поднял её.
– Вы не волнуйтесь, если ваш сын не потеряет голову от излечения, не запьёт или ещё что, то всё с ним будет в порядке. Вам идти пора, у нас ещё есть дела.
– Ещё раз спасибо, – неожиданно схватила меня за кисть женщина и поцеловала руку.
Мне от этого искреннего чувства действительно было неудобно, но я старался этого не показывать и протянул женщине носовой платок.
