Архип медленно поднялся с сундука и подошел к распростертому врагу. Выглядел тот ужасно — волосы на голове и роже практически полностью сгорели, кожа была покрыта многочисленными волдырями и ожогами — единственный глаз то ли от огня, то ли от крутого кипятка лопнул, словно перезрелая тыква, и почти вытек, руки, лицо и плечи были покрыты страшными волдырями от ожогов. Но пламя от воды потухло. А главное, верлиока был все еще жив — грудь его тяжело, порывисто и неровно, но явственно вздымалась. Убить такое чудовище было очень непросто, поэтому Архип поспешил убраться подальше. Дверь он подпер костылем, прошептал несколько строчек над закопанным у порога гребнем а потом бросился освобождать детей. Мальчишки все так же крепко спали, не добудиться, и сейчас, это было только на руку. Некогда было тратить время, чтобы их успокаивать и объяснять что от них требуется. Оставшимся от Никифора топором Архип снес замок, закинул одного на левое, а второго на правое плечо, благо те были худющими и жилистый Архип почти не замечал их веса, и помчался в лес.
Уже на опушке Архип услышал тяжелые удары в дверь избы. Верлиока пришел в себя и теперь собирался выбраться, этот лоб расшибет, но отомстит обидчику. Архип ни на секунду не обманывал себя, он понимал, что не смотря на хромоногость, верлиока бегать умел быстрее оленя, ведь был существом сверхъестественным. Да и без глаз следа колдуна он не потеряет, по нюху, что ли. Оставалось надеяться только на скорость собственных ног и то, что слепой монстр будет передвигаться значительно медленнее. Мысли эти прервал треск сносимой с петель двери и очередной вопль ярости, когда верлиока угодил в очередную приготовленную для него ловушку. До заката оставалось уже немного времени, а до озера, где все еще должен был ждать омутинник, еще более трети версты и Архип побежал, что было сил.
На берег колдун выскочил спустя чуть больше, чем четверть часа, сопровождаемый звуками близкой погони. Верлиока, не смотря на раны и собственную слепоту, и не думал оставлять жертву в покое, и с упорством безумного кабана ломился сквозь лес. Позади только и слышались, что оглушительный треск ломаемых столетних деревьев, да яростные вопли обезумевшего от боли и ярости чудовища. Речной дух терпеливо ждал на условленном месте, хотя и выглядел слегка обеспокоенным.
— Знатно разгневал ты его, человек, — удивленно покачал он головой. — Чую, потом он на мне отыграется, бросить бы тебя здесь… — не смотря на угрожающий тон и смысл своих слов, все тот же мокрый плотик омутинник подогнал. Он поклялся. Причем тем образом, который не мог никоим образом нарушить.
Архип запрыгнул на доски и устало скинул детей рядом. Хоть и невесомые поначалу, после стремительной погони теперь они оттягивали руки не меньше, чем мельничные жернова. Плот тут же отчалил от берега и со скоростью щуки помчался на другую сторону заводи.
— Так не жди, — Архип все еще не мог восстановить дыхание и мог говорить только короткими рубленными фразами. — Ты здесь хозяин. Утопи его… и делов-то.
— Утопи? — неуверенно засмеялся бес. — Думаешь, я не пробовал? Силен, аспид, сверх всякой меры. Чуть меня в прошлый раз на куски не разовал.
— Так то раньше, — продолжи увещевать Архип. — А теперь я его серьезно подранил. Слепой он теперича и уставший. Любо-дорого будет.
И, подтверждая его слова, из леса, кувырком выкатился верлиока. Выглядел он еще хуже, чем в хижине. Волдыри и ожоги, оставленные огнем и кипящей водой били разодраны в клочья, по плечам, груди и штанам, пачкая все, текла мерзкая желтоватая сукровица, из опухшей пустой глазницы, наверняка причиняя сильнейшую боль, торчали несколько веток и, вроде бы, осколков кости, все открытые части тела, не затронутые огнем, покрывали многочисленные синяки и ссадины, лишенная бороды и волос одуловатая рожа казалась еще более уродливой, а из перекошенной пасти с кривыми редкими желтыми зубами в стороны разлетались комья алой пены. Подняться у великана получилось только с третьего раза, первые два, неуклюже вывернутая деревянная нога предательски уходила в сторону, и он падал харей прямо в грязь, оглашая округу очередным яростным воплем. На третий же он сообразил проползти по мокрой глине до ближайшего кустарника и кое-как выпрямиться, держась за него. Архип поймал задумчивый взгляд омутинника.
— Это твой шанс, второго может и не быть, — с видом змея-искусителя, промолвил он.
Тем временем верлиока неохотно вошел в реку. Ступал он опасливо и осторожно, все еще чувствуя близость обидчика, но ощущая определенную неуверенность в непривычной для себя стихии. Сердце колдуна сжалось, если речная нечисть струсит, если пропустил верлиоку, ведь данная клятва не препятствовала ему сделать это… Даже если удастся добежать до деревни, в чем Архип глубоко сомневался, он тоже был до крайности измучен, сколько народу поляжет прежде, чем сумеют добить чудовищную тварь?
