— Может и открыл, может даже и сам, — мрачно пробормотал колдун, внимательно осматривая тело хозяина хутора. Немолодого уже, но крепкого и сильного мужчину загрыз крупный зверь. Волк или собака. Причем очень ловко и умело — разодрав горло почти до самого позвоночника. На такое не каждый способен, а только сильная и крупная тварь. Причем рвала-то она уже упавшего на землю человека, кровью руки залиты, ими рану закрыть пытался, значит наживо рвали, не придушив сперва даже. Словно издевался кто, хотел на агонию посмотреть, поупиваться чужим страданием. Заметив что-то необычное в замерзшем алом месиве, Архип опустился на колено, снял рукавицы и взял в ладони красный комок. Мгновение спустя сквозь пальцы неохотно засочилась оттаявшая кровь.
— Да как сам-то? — не унимался староста. — Нешто за дурака его держишь? Нешто думаешь, с открытыми воротами спал?
— Обманули его, Семен, — отрезал Архип разглядывая то, что что сумел вытаять из снега. — Деньгой поманили! — и сунул окровавленную находку в руки опешившему от такого заявления старосте.
— К-как деньгой? К-кто? — от удивления Андрей Семенович даже заикаться начал. Выпучив глаза он медленно, дрожащими руками разворачивал скомканную в комок бумагу, которой оказалась царская ассигнация на пять рублей серебром. — К-как так, Архип? Это волки что ли?
— Может и волки, — задумчиво ответствовал колдун, поворачиваясь в четырем дюжим мужикам, взятым Андреем из деревни. За долгие годы знакомства староста привык, что Архип напрасно панику разводить не будет, и если говорит, что пришла беда, значит надо хватать надежных селян покрепче, вооружать их, да сломя голову нестись на указанный колдуном дальний хутор. Жаль только, что не успели и теперь спасателям осталась только скорбная доля похоронной команды. — А может и кто похуже…
— В-волколак что ли? — староста еще сильнее побледнел. Помнил, как пару лет назад всем миром ловили оборотня. Всю округу кровью затопил, аспид мохнатый, три дюжины человек на Божий Суд отправил.
— Не похож, Андрей Семенович, — ответил Архип через плечо. — Волколак, он зверь. Причем зверь туповатый. Рвет всех без разбора, да так, что потом клочки по закоулочкам собирают, сам вспомни. А тут разумный кто-то тварями руководил. Вел, управлял, цели указывал, бесчинствовать сверх меры не позволял. Да и месяц нынче на восход рогами смотрел, не время волколаку для превращения. Нет, не он это.
— Да кто ж тогда? — спросил староста спину уходящего колдуна.
Архип не ответил. Не хотел понапрасну пугать, да и, если уж быть до конца честным, не был до конца уверен в своих предположениях, найти бы свидетеля живого или хотя б следы, он с грустью посмотрел на затоптанный сперва звериными лапами, а после и человеческими валенками да сапогами двор. Тут уже и лучший следопыт ничего не прочтет по следам. Кстати о следопытах, в толпе невольных помощников был и этот молчаливый охотник. И, признаться, Архип, как и всегда, был рад видеть его. О лучшем помощнике и мечтать было нечего.
Мужики устало курили самокрутки, стараясь не смотреть назад. Все-таки семь изуродованных тел. Семь. Архип замер, осененный внезапной догадкой. Семь. Он резко развернулся, перепугав крадшегося по следам старосты и принялся вслух считать:
— Первый — Афанасий, хозяин, — загнул он первый палец. — Его жена, Наталья, это два, — он перевел взгляд на тело немолодой женщины в длинном слегка затертом платье. — Андрей и Потап — старшие сыновья, — ткнул он пальцем в двух молодых мужчин, у этих раны были не только на горле, но и на руках, и на груди следы от когтей, мужики не согласились быть агнцами, пытались защищаться, боролись. Этих врасплох не застали хотя бы, пусть и особо смысла-то и не было в том. — Их жены, — палец указывал на двух молодых баб, стройных, еще нерожавших, обе были в белых ночных рубахах, видать, спать собирались. — Три, четыре, пять и шесть, — загнул пальцы колдун — Дочка. Младшая, не помню имени… — совсем мелкое тельце, щуплое, лет семь восемь. Ей огромная звериная пасть просто и незатейливо откусила голову. То ли поиздеваться захотелось, то ли просто силы не подрассчитала, шейка-то детская тонкая и слабенька.
— Агриппина, — сказал Андрей, подходя ближе. Не смотря на мрачность ситуации на лице его проступало любопытство. Он явно пытался разгадать причину возбужденного поведения старого знакомца.
— Именно, Агриппина. Итого семь! Семь!!!
— Ну да, семь… — почесал затылок староста, все еще ничего не понимая.
— У Афанасия было три сына, Андрей! Вспомни!
— И впрямь, Трофима нет…Куда ж он…
— Семен, — Архип схватил за плечи охотника. Говорил он горячо, возбужденно. — Вы все с мужиками обыскали? Подвалы, стайки, чердак? Нигде не пропустили?
Семен задумчиво запустил пятерню в бороду и медленно обвел взглядом засыпанный снегом двор. В какой-то момент глаза его из блуждающих и задумчивых стали сосредоточенными, колкими и он уставился в одну точку. Проследив за линией его взгляда, Архип увидел баню. Баню с закрытой, исцарапанной дверью.
