Немного порывшись, она было взвизгнула, но, прикусив губу, все-таки пересилила себя и вытащила из зарослей крупный травяной ком, разъяренно сверкающий черными глазищами.
- Это оно? - справившись с первым страхом, что тоже удивительно, видать, от свалившихся на плечи ее за последний год переживаний, характер татарки, даром, что соплюха совсем, закалился настолько, что иному бывалому рубаке и Крым, и Рым прошедшему сто очков вперед могла дать, теперь разглядывала свою находку с любопытством, и даже начала крутить ее, вызвав злобное шипение. - А чегой это с ним?
- Оно-оно, - подмигнул Архип голове. - А это, Айрат, результат недооценки могучим волшебником обычных шаманских фокусов, - съехидничал он, вспомнив про то, как презрительно чернокнижник отмахнулся от его чар. Судя по сверкнувшим в траве глазам, насмешка достигла цели. - Познакомься, душа моя, это Альберт Карлович фон Бреннон. В прошлом дворянин, хозяин этих мест, не буду скрывать, возможно, величайший из прежде виденных мною волшебников, а по совместительству еще и кровожадный тиран, детоубийца и просто безжалостный ублюдок. Ну и да, именно он - причина всех твоих недавних невзгод и страданий.
Лицо девушки напряглось, а во взгляде проступила сталь. Она уже совершенно иначе, без толики страха посмотрела на предмет, что держала в руках и задумчиво спросила:
- Скажи, Архип, а чегой это мы с ним делать будем?
- Ежели ты ему глаз выколоть хоть хочешь, то даже не пытайся, это бесполезно, - огорчил свою воспитанницу колдун. - Да и не стоит оно того. Боли он не чувствует, только ногти пообломаешь. И бессмертен, выродок почти. Хоть режь, хоть жги его, все равно дергаться будет.
- Так и чего ж тогда с Кощеем этим Бессмертным делать?
- А то, красота моя, - речь давалась нелегко, но пропускать такую прекрасную возможность для обучения Архип не собирался. - Что способ есть, - он развернулся и похромал в сторону мужиков, уже громоздивших гроб на особо крупный кусок гранитной чаши. - Чтобы умереть, нужно жить, и именно поэтому чернокнижники, превращаясь в личеров, вынимают собственную душу из тела, зависая как бы посередине. Нам нужно сделать простое - лишь объединить тело колдуна и его душу. Благо, душа у нас вот тут, а тело... тело вы притащили, - и он постарался продемонстрировать топор. К вящей его радости, рукой удалось даже слегка качнуть, не Бог весть что, конечно, но все ж лучше, чем совсем плетью висит.
Тем временем, из мешка вытащили и разложили на камне обезглавленное мужкое тело, тощее и высохшее, но на удивление хорошо сохранившееся, учитывая почти два столетия в земле, за которые и гроб, и одежда на нем сгнили под корень. По сигналу учителя Айрат приставила комок травы к шее тела и отступила назад.
- Ну что ж, Альберт Карлович, - обратился Архип к злобно буравящему его мрачным взглядом Бреннону. - Загостился ты на этом свете, пора бы уже и честь знать, - он перехватил топор левой, работающей рукой. Естественно топорище скользнуло без какого бы то ни было сопротивления. - Да и Павла Тихоновича отпустить надобно со службы, он-то совсем исстрадался, бедолага. - Взвесив оружие в руке, Архип аккуратно положил его мертвецу на грудь, личер попытался что-то сказать, но из-зо рта, намертво забитого травой донеслось только малосвязное мычание и сипение. - Ну уж нет, дорогой мой, освобождать я тебя не собираюсь, не в той кондиции я, чтоб с тобой сейчас скубаться. Посиди, как есть, так спокойнее.
По сигналу Архипа его ученица порылась в наплечной сумке и вытащила оттуда несколько предметов. Связку восковых свечей, слегка кривоватых, видно, что отлитых кустарным способом, клубок красных ниток, небольшой бурдюк с водой и грубую деревянная чаша.
- Обмотай вокруг шеи семью кругами и завяжи на ней семь узлов. Да только нить не рви ни в коем случае, - указал он татарке. - Семен, Григорий, берите по свече и вставайте один по левую руку, второй по правую, - сам он вылил талую воду, специально набранную по зиме еще, в чашу, взял свечу и прошел в ноги.
Закончившая с ниткой девушка, со спичками обошла мужиков и подожгла три свечи. Сама же, без напоминаний встала в голове с четвертой. Архип одорительно кивнул. Один раз лишь рассказал что делать, а девка запомнила. Толковая с нее колдунья выйдет. В очередной раз сплюнув кровь, он прикрыл глаза, настраиваясь на нужный лад и медленно запел.
Душа-птаха, вольная, ясная,
Не кружи над чужими краями,
Не пленяйся тропами туманными,
Не теряйся в ветрах за горами.
Лежащий на груди мертвеца топор, словно бы начал стариться. На глазах, словно бы проходили не мгновения, а годы или даже десятилетия, метал начал покрываться ржавчиной, дерево топорище иссыхать и уменьшаться, пока совсем не рассыпались в ржавую рыжую пыль и прах. Одновременно с этим вокруг четверых человек стоящих крестом над телом завился холодный ветер, пронизывающий насквозь любую одежду, но при этом даже не колыхавший зажатых в руках людей свечей.
Мать-земля тебя вяжет силою,
Отец-огонь зажигает твой путь.
Кровь твоя — растекается жилами,
Плоть твоя — призывает вернуться во грудь.
