Пополнения на Архипелаг идут. И хотя общество давно безклассовое, и хотя полнеба в зареве коммунизма, но мы как-то привыкли, что преступления не кончаются, не уменьшаются, да что-то и обещать нам перестали. В 30-е годы верно обещали: вот-вот, ещё несколько лет! А теперь и не обещают.
Закон наш могуч, выворотлив, непохож на всё, называемое на Земле «законом».
Придумали глупые римляне: «закон не имеет обратной силы». А у нас – имеет! Бормочет реакционная старая пословица: «закон назад не пишется». А у нас – пишется! Если вышел новый модный Указ и чешется у Закона применить его к тем, кто арестован прежде, – отчего ж, можно! Так было с валютчиками и взяточниками: присылали с мест, например из Киева, списки в Москву – отметить против фамилий, к кому применить обратную силу (увеличить
А ещё наш Закон – прозревает будущее. Казалось бы,
«Социалистическая законность» (орган Прокуратуры СССР), январь 1962, № 1. Подписан к печати 27 декабря 1961. На стр. 73, 74 – статья Григорьева (Грузда) «Фашистские палачи». В ней – отчёт о судебном процессе эстонских военных преступников в Тарту. Корреспондент описывает допрос свидетелей; вещественные доказательства, лежащие на судейском столе; допрос подсудимого («цинично ответил убийца»), реакцию слушателей, речь прокурора. И сообщает о смертном приговоре. И всё свершилось
А ещё наш Закон совершенно не помнит греха лжесвидетельства – он вообще его за преступление не считает! Легион лжесвидетелей благоденствует среди нас, шествует к почтенной старости, нежится на золотистом закате своей жизни. Это только наша страна одна во всей истории и во всём мире холит лжесвидетелей!
А ещё наш Закон не наказывает судей-убийц и прокуроров-убийц. Они все почётно служат, долго служат и благородно переходят в старость.
А ещё не откажешь нашему Закону в метаниях, в шараханьях, свойственных всякой трепетной творческой мысли. То шарахается Закон: в один год резко снизить преступность! меньше арестовывать! меньше судить! осуждённых брать на поруки! А потом шарахается: нет изводу злодеям! хватит «порук»! строже режим! крепче сроки! казнить негодяев!
Но несмотря на все удары бури – величественно и плавно движется корабль Закона. Верховные Судьи и Верховные Прокуроры – опытны, и их этими ударами не удивишь. Они проведут свои Пленумы, они разошлют свои Инструкции – и каждый новый безумный курс будет разъяснён как давно желанный, как подготовленный всем нашим историческим развитием, как предсказанный Единственно-Верным Учением.
Ко всем метаньям готов корабль нашего Закона. И если завтра велят опять сажать миллионы за образ мышления, и ссылать целиком народы (снова те же или другие) или мятежные города, и опять навешивать четыре номера, – его могучий корпус почти не дрогнет, его форштевень не погнётся.
И остаётся – державинское, лишь тому до сердца внятное, кто испытал на себе:
