Это - два письма отсутствующих (они за границей) деятелей: Мякотина и Федорова. Отсутствующих, но до октября состоявших в тех же разных Комитетах, что и присутствующие, и это дает нам право отождествить отсутствующих и присутствующих. А письма вот о чем: о расхождениях с Деникиным по таким маленьким вопросам, как крестьянство (нам не говорят, но очевидно: советуют Деникину отдать землю крестьянам), еврейский (очевидно: не возвращаться к прежним стеснениям), федеративно-национальный (уже ясно), административного управления (демократия, а не диктатура) и другие. И какой же вывод из улик? Очень простой: тем самым доказана переписка и единство присутствующих с Деникиным! (Б-р-р...гав-гав!) Но есть и прямые обвинения присутствующим: обмен информацией со своими знакомыми, проживавшими на окраинах (в Киеве, например), не подвластных центральной советской власти! То есть, допустим, раньше это была Россия, а потом в интересах мировой революции мы тот бок уступили Германии, а люди продолжают записочки посылать: как там, Иван Иваныч, живете?... а мы вот как... И М.М.Кишкин (член ЦК кадетов) даже со скамьи подсудимых нагло оправдывается: "человек не хочет быть слепым и стремится узнать все, что делается всюду". Узнать ВСЕ, что делается ВСЮДУ??.. Не хочет быть слепым??.. Так справдливо же квалифицирует их действия обвинитель как предательство! предательство по отношению к Советской Власти!! Но вот самые страшные их действия: в разгар гражданской войны они... писали труды, составляли записки, проекты. Да, "знатоки государственного права, финансовых наук, экономических отношений, судебного дела и народного образования", они писали труды! (И, так легко догадаться, нисколько при этом не опираясь на предшествующие труды Ленина, Троцкого и Бухарина...) Проф. С.А.Котляревский - о федеративном устройстве России, В.И.Стемпковский - по аграрному вопросу (и, вероятно, без коллективизации...), В.С.Муралевич - о народном образовании в будущей России, Н.Н.Виноградский - об экономике. А (великий) биолог Н.К.Кольцов (ничего не видавший от родины, кроме гонений и казни) разрешал этим буржуазным китам собираться для бесед у него в институте. (Сюда же угодил и Н.Д.Кондратьев, которого в 1931 году окончательно засудят по ТКП.) Обвинительное наше сердце так и прыгает из груди, опережая приговор. Ну, какую такую кару вот этим генеральским подручным? Одна им кара - расстрел ! Это не требование обвинителя - это уже приговор трибунала! (Увы, смягчили потом: концентрационный лагерь до конца гражданской войны.) В том-то и вина подсудимых, что они не сидели по своим углам, посасывая четвертушку хлеба, "они столковывались и сговаривались между собой, каков должен быть государственный строй после падения советского?" На современном научном языке это называется: они изучали альтернативную возможность. Грохочет голос обвинителя, но какая-то трещинка слышится нам, как будто он глазами шнырнул по кафедре, ищет еще бумажку? цитатку? Мгновение! надо на цирлах подать! из другого процесса? неважно! не эту ли, Николай Васильич, пожалуйста: "для нас... понятие истязания заключается уже в самом факте содержания политических заключенных в тюрьме..." Вот что! Политических держать в тюрьме - это истязание! И это говорит обвинитель! - какой широчайший взгляд! Восходит новая юрисдикция! Дальше, "... Борьба с царским правительством была их [политических] второй натурой и не бороться с царизмом они не могли!"Крыленко, стр. 17.
Как не могли не изучать альтернативных возможностей?.. Может быть, мыслить - это первая натура интеллигента? Ах, не ту цитату подсунули по неловкости! Вот конфуз!.. Но Николай Васильевич уже в своей руладе: "И даже если бы обвиняемые здесь, в Москве, не ударили пальцем о палец (оно как-то похоже, что так и было...) - все равно: ... в такой момент даже разговоры за чашкой чая, какой строй должен сменить падающую якобы Советскую власть, является контрреволюционным актом... Во время гражденской войны преступно не только действие [против советской власти]... преступно само бездействие."Стр. 39.
