Ну вот теперь понятно, теперь все понятно. Их приговорят к расстрелу - за бездействие. За чашку чая. Например, петроградские интеллигенты решили в случае прихода Юденича "прежде всего озаботиться созывом демократической городской думы" (то есть, чтобы отстоять ее от генеральской диктатуры.) Крыленко: - Мне хотелось бы им крикнуть: "Вы обязаны были думать прежде всего - как бы лечь костьми, но не допустить Юденича!!" А они - не легли. (Впрочем, и Николай Васильевич не лег.) А еще также есть подсудимые, кто был осведомлен! и - молчал. ("Знал - не сказал" по-нашенскому.) А вот уже не бездействие, вот уже активное преступное действие: через Л.Н.Хрущеву, члена политического Красного Креста (тут же и она, на скамье), другие подсудимые помогали бутырским заключенным деньгами (можно себе представить этот поток капиталов - на тюремный ларек!) и вещами (да еще, гляди, шерстяными?). Нет меры их злодеяниям! Да не будет же удержу и пролетарской каре! Как при падающем киноаппарате, косой неразборчивой лентой проносится перед нами двадцать восемь дореволюционных мужских и женских лиц. Мы не заметили их выражения! - они напуганы? презрительны? горды? Ведь их ответов нет! ведь их последних слов нет! - по техническим соображениям... Покрывая эту недостачу, обвинитель напевает нам: "Это было сплошное самобичевание и раскаяние в совершенных ошибках. Политическая невыдержанность и промежуточная природа интеллигенции... - (да-да, еще вот это: промежуточная природа!) - ... в этом факте всецело оправдала ту марксистскую оценку интеллигенция, которая всегда давалась ей большевиками."Крыленко, стр. 8.
Не знаю. Может быть, самобичевались. Может быть, нет. Может УЖЕ поддались жажде сохранить жизнь во что бы то ни стало. Может ЕЩЕ сохранили старое достоинство интеллигенции. Не знаю. А кто эта женщина молодая промелькнула? Это - дочь Толстого, Александра. Спросил Крыленко: что она делала на этих беседах? Ответила: "Ставила самовар!" - Три года концлагеря!
Так восходило солнце нашей свободы. Таким упитанным шалуном рос наш октябренок-Закон. Мы теперь совсем не помним этого.
Наш обзор уже затянулся. А ведь мы еще и не начинали. Еще все главные, еще все знаменитые процессы впереди. Но основные линии уже промечаются. Посопутствуем нашему закону еще и в пионерском возрасте. Упомянем давно забытый и даже не политический.
е) процесс Главтопа (май 1921 года) - за то, что он касался инженеров , или спецов, как говорилось тогда. Прошла жесточайшая из четырех зим гражданской войны, когда уж вовсе не осталось, чем топить, и поезда не дотягивали до станции, и в столицах был холод и голод и волна заводских забастовок (теперь вычеркнутых из истории). Кто ж виноват? - знаменитый вопрос: КТО ВИНОВАТ? Ну, конечно, не Общее Руководство. Но даже и не Местное! - вот важно. Если "товарищи, часто пришедшие со стороны" (коммунисты-руководители) не имели правильного представления о деле, то для них "наметить правильный подход к вопросу" должны были спецы!Крыленко, стр. 381.
Так значит: "не руководители виноваты... - виновны те, кто высчитывал, пересчитывал и составлял план" (как накормить и натопить полями). Виноват не кто заставлял, а кто составлял! Плановость обернулась дутостью - спецы и виноваты. Что цифры не сошлись - "это вина спецов, а не Совета Труда и Обороны", даже "и не ответственных руководителей Главтопа".Стр. 382-383.
Нет ни угля, ни дров, ни нефти - это спецами "создано запутанное, хаотическое положение". И их же вина, что они не выстаивали против срочных телефонограмм Рыкова - и выдавали, и отпускали кому-то не по плану. Во всем виноваты спецы! Но не беспощаден к ним пролетарский суд, приговоры мягки. Конечно, в пролетарских ребрах сохраняется нутряная чужость к этим проклятым спецам, - однако, без них не потянешь, все в развале. И Трибунал их не травит, даже говорит Крыленко, что с 1920 года "о саботаже нет речи". Спецы виноваты, да, но они не по злости, а просто путаники, не умеют лучше, не научились работать при капитализме, или просто эгоисты и взяточники. Так в начале восстановительного периода намечен удивительный пунктир снисходительности к инженерам. Богат был гласными судебными процессами 1922 год - первый мирный год, так богат, что вся эта наша глава и уйдет на один этот год. (Удивятся: война прошла - и такое оживление судов? Но ведь и в 1945-м и в 1948-м Дракон оживился чрезвычайно. Нет ли тут самой простой закономерности? И в начале того года не упустим
