(Ну, да такими случаями в 1945-46 годах не удивишь.) То сюжет был франко-русский, а вот - русско-французский. Да нет, чисто русский, пожалуй, потому что таких колей кто ж кроме русского напетляет? Во всякие времена росли у нас люди, которые не вмещались, как Меншиков у Сурикова в березовскую избу. Вот Иван Коверченко - и поджар, и роста среднего, а все равно - не вмещается. А потому, что детинка был кровь с молоком, да подбавил черт горилки. Он охотно рассказывает о себе и со смехом. Такие рассказы - клад их - слушать. Правда, долго не можешь угадать: за что ж его арестуют и почему он - политический. Но из "политического" не надо себе лакировать фестивального значка. Не все ль равно, какими граблями захватили? Все хорошо знают, к химической войне подкрадывались немцы, а не мы. Поэтому, при откате с Кубани, очень было неприятно, что из-за каких-то растяп в боепитании мы оставили на одном аэродроме штабели химических бомб - и немцы могли на этом разыграть международный скандал. Тогда-то старшему лейтенанту Коверченко, родом из Краснодара, дали двадцать человек парашютистов и сбросили в тыл к немцам, чтоб он все эти многовредные бомбы закопал в землю. (Уже догадались слушатели и зевают: дальше он попал в плен, теперь - изменник родины. А ни хренышка подобного!) Коверченко задание выполнил превосходно, со всей двадцаткой без потерь пересек фронт назад, и представлен был к Герою Советского Союза. Но ведь представление ходит и месяц и два, - а если ты в этого Героя тоже не помещаешься? "Героя" дают тихим мальчикам, отличникам боевой и политической подготовки - а у тебя если душа горит, выпить хоц-ца, а нечего? Да если ты Герой всего Союза - что ж они, гады, скупятся тебе литр водки добавить? И Иван Коверченко сел на лошадь и, по правде ничего о Калигуле не зная, въехал на лошади на второй этаж к городскому военкому чи коменданту: водки, мол, выпиши! (Он смекнул, что так будет попредставительней, как бы больше подобать Герою, и отказать трудней.) За это и посадили? - Нет, что вы! За это был снижен с Героя до Красного Знамени. Очень Коверченко нуждался выпить, а не всегда бывало, и приходилось кумекать. В Польше помешал он немцам взорвать один мост - и почувствовал этот мост как бы своим, и пока, до прихода нашей комендатуры, положил с поляков плату за проход и проезд по мосту: ведь без меня у вас его б уже не было, заразы! Сутки он эту плату собирал (на водку), надоело, да и не торчать же тут, - и предложил капитан Коверченко окружным полякам справедливое решение: мост этот у него купить. (За что и сел? - Не-ет.) Не много он и просил, да поляки жались, не собрались. Бросил пан капитан мост, черт с вами, ходите бесплатно. В 1949 году он был в Полоцке начальником штаба парашютного полка. Очень не любил майора Коверченко политотдел дивизии за то, что на политвоспитание он клал. Раз попросил он характеристику для поступления в Академию, но когда дали - заглянул и швырнул им на стол: "С такой характеристикой мне не в Академию, а к бендеровцам идти!" (За что?.. - За это вполне могли десятку сунуть, но обошлось.) Тут еще примкнуло, что он одного солдата незаконно в отпуск уволил. И что сам в пьяном виде гнал грузовую машину и разбил. И дали ему десять... суток ГУБЫ.Гауптвахты.
