а игральные ставки собирают себе шмонами фраеров, повально обыскивая всех, лежащих в том или ином секторе баржи. Отобранные вещи какое-то время проигрываются и перепроигрываются между ворами, потом сплавляются наверх, конвою. Да, читатель все угадал: конвой на крючке у блатных, ворованные вещи берет себе или продает на пристанях, блатным же взамен приносят поесть. А сопротивление? Бывает, но очень редко. Вот один сохранившийся случай. В 1950-м году в подобной и подобно устроенной барже, только покрупнее морской, в этапе из Владивостока на Сахалин семеро безоружных ребят из Пятьдесят Восьмой оказали сопротивление блатным (сукам), которых было человек около восьмидесяти (и, как всегда, не без ножей). Эти суки обыскали весь этап еще на владивостокской пересылке "три-десять", они обыскивают очень тщательно, никак не хуже тюремщиков, все потайки знают, но ведь ни при каком шмоне никогда не находится ВСЕ. Зная это, они уже в трюме обманом объявили: "У кого есть деньги - можно купить махорки". И Миша Грачев вытащил три рубля, запрятанные в телогрейке. Сука Володька Татарин крикнул ему: "Ты что ж, падло, налогов не платишь?" И подскочил отнять. Но армейский старшина Павел (а фамилия не сохранилась) оттолкнул его. Володька Татарин сделал рогатку в глаза, Павел сбил его с ног. Подскочило сук сразу человек 20-30, - а вокруг Грачева и Павла встали Володя Шпаков, бывший армейский капитан; Сережа Потапов; Володя Реунов, Володя Третюхин, тоже бывшие армейские старшины; и Вася Кравцов. И что ж? Дело обошлось только несколькими взаимными ударами. Проявилась ли исконная и подлинная трусость блатных (всегда прикрытая их наигранным напором и развязностью), или помешала им близость часового (это было под самым люком), а они ехали и берегли себя для более важной общественной задачи - они ехали перехватить у честных воров Александровскую пересылку (ту самую, которую описал нам Чехов) и Сахалинскую стройку (не затем перехватить, разумеется, чтобы строить) - но они отступили, ограничась угрозой: "На земле - мусор из вас будет!" (Бой так и не состоялся, и "мусора" из ребят не сделали. На Александровской пересылке сук ждала неприятность: она уже была захвачена честными.) В пароходах, идущих на Колыму, устраивается все похоже, как и в баржах, только все покрупнее. Еще и сейчас, как ни странно, сохранились в живых кое-кто из арестантов, этапированных туда с известной миссией "Красина" весной 1938 года в нескольких старых пароходах-галошах - "Джурма", "Кулу", "Невострой", "Днепрострой", которым "Красин" пробивал весенние льды. Тоже оборудованы были в холодных грязных трюмах три яруса, но еще на каждом ярусе - двухэтажные нары из жердей. Не всюду было темно: кое-где коптилки и фонари. Отсеками поочередно выпускали и гулять на палубу. В каждом пароходе везли по три-четыре тысячи человек. Весь рейс занял больше недели, за это время заплесневел хлеб, взятый во Владивостоке, и этапную норму снизили с 600 граммов на 400. Кормили рыбой, а питьевой водой... Ну да, да, нечего злорадствовать, с водой были временные трудности. По сравнению с речными этапами здесь еще были штормы, морская болезнь, обессиленные изможденные люди блевали, и не в силах были из этой блевотины встать, все полы были покрыты ее тошнотворным слоем. По пути был некий политический эпизод. Суда должны были пройти пролив Лаперуза - близ самых японских островов. И вот исчезли пулеметы с судовых вышек, конвоиры переоделись в штатское, трюмы задраили, выход на палубу запретили. А по судовым документам еще из Владивостока было предусмотрительно записано, что везут, упаси боже, не заключенных, а завербованных на Колыму. Множество японских суденышек и лодок юлили около кораблей, не подозревая. (А с "Джурмой" в другой раз, в 1939-м такой был случай: блатные из трюма добрались до каптерки, разграбили ее, а потом подожгли. И как раз это было около Японии. Повалил из "Джурмы" дым, японцы предложили помощь, - но капитан отказался и даже НЕ ОТКРЫЛ ЛЮКОВ! Отойдя от японцев подалее, трупы задохнувшихся от дыма потом выбрасывали за борт, а обгоревшие полуиспорченные продукты сдали в лагеря для пайка заключенных.)С тех пор идут десятилетия, но сколько случаев на мировых морях, где кажется не зэков уже возят, а советские граждане терпят бедствие, - однако из той же закрытости ; выдаваемой за национальную гордость, отказываются от помощи! Пусть нас акулы лопают, только б не вашу руку принять! ЗАКРЫТОСТЬ и есть наш рак.
