Ну, да за жёрдочками не на Секирку ходить, они есть и в кремлёвском, всегда переполненном, карцере. А то ставят на ребристый валун, на котором тоже не устоишь. А летом - "на пеньки", это значит - голого под комаров. Но тогда за наказанным надо следить; а если голого да к дереву привязывают - то комары справятся сами. Еще - целые роты в снег кладут за провинность. Еще - в приозёрную топь загоняют человека по горло и держат так. И вот еще способ: запрягают лошадь в пустые оглобли, к оглоблям привязывают ноги виновного, на лошадь садится охранник и гонит её по лесной вырубке, пока стоны и крики сзади кончатся.
Новичок раздавлен духом, еще и не начав соловецкой жизни, своих бесконечных трёх лет срока. Но поспешил бы современный читатель, если б вытянул палец: вот открытая система уничтожения, лагерь смерти! Э нет, мы не так просты! В этой первой экспериментальной зоне, как и потом в других, как и в самой объемлющей изо всех, мы не открыто действуем - наслоенно, смешанно - и потому так успешно и потому так долго.
Вдруг въезжает через кремлёвские ворота какой-то лихой человек верхом на козле, держится со значением, и никто не смеется над ним. Это кто же? почему на козле? Дегтярев, он в прошлом - ковбой13, потребовал себе лошадь, но лошадей на Соловках мало, так дали ему козла. А за что ему честь? - Что ковбой? Нет, он - заведующий Дендрологическим Питомником. Они выращивают экзотические деревья. Здесь, на Соловках.
Так с этого всадника на козле начинается соловецкая фантастика. Зачем же экзотические деревья на Соловках, где простое разумное овощное хозяйство монахов - и то уже загубили, и овощи при конце? А затем экзотические деревья при Полярном круге, что и Соловки, как вся Советская Республика, преображают мир и строят новую жизнь. Но откуда семена, средства? Вот именно: на семена для Дендрологического Питомника деньги есть, нет лишь денег на питание рабочим лесоповала (питание идет еще не по нормам - по средствам).
А вот - археологические раскопки? Да, у нас работает Раскопочная Комиссия. Нам важно знать своё прошлое.
Перед Управлением лагеря - клумба, и на ней выложен симпатичный слон, а на попоне его "У" - значит У-СЛОН - (Управление Соловецких Лагерей Особого Назначения). И тот же ребус - на соловецких бонах, ходящих как деньги этого северного государства. Какой приятный домашний маскарад! Так всё очень мило здесь, Курилко-шутник нас только пугал? И вот свой журнал тоже "Слон" (с 1924 г., первые номера на машинке, с No. 9 - печатается в монастырской типографии), с 1925 г. - "Соловецкие острова", 200 экз. и даже с приложением - газетой "Новые Соловки" (разорвем с проклятым монашеским прошлым!). С 1926 г. - подписка по всей стране и большой тираж, большой успех!14 И над журналом - верхоглядная какая-то цензура; заключённые (Глубоковский) пишут юмористические стишки о Тройке ГПУ - и проходит! И потом их поют с эстрады соловецкого театра прямо в лицо приехавшему Глебу Бокому
Обещали подарков нам куль
Бокий, Фельдман, Васильев и Вуль...
- и начальству нравится! (Да ведь лестно! Ты курса не кончил - а тебя в историю лепят.) И припев:
Всех, кто наградил нас Соловками,
Просим: приезжайте сюда сами!
Посидите здесь годочков три иль пять
Будете с восторгом вспоминать!
- хохочут! нравится! (Кто ж разгадает, что здесь - пророчество?..)
А обнаглевший Шепчинский, сын расстрелянного генерала, вывешивает тогда лозунг над входными воротами:
"Соловки - рабочим и крестьянам!"
(И тоже ведь пророчество! - но это не нравится, разгадали и сняли.)
На артистах драматической труппы - костюмы, сшитые из церковных риз. "Рельсы гудят". Фокстротирующие изломанные пары на сцене (гибнущий Запад) и победная красная кузница, нарисованная на заднике (Мы).
Фантастический мир! Нет, шутил негодник Курилко!..
А еще же есть Соловецкое Общество Краеведения, оно выпускает свои отчёты-исследования. О неповторенной архитектуре XVI века и о соловецкой фауне здесь пишут с такой обстоятельностью, преданностью науке, с такой кроткой любовью к предмету, будто это досужие чудаки-учёные притянулись на остров по научной страсти, а не арестанты, уже прошедшие Лубянку и дрожащие попасть на Секирную гору, под комары или к оглоблям лошади. Да в тон с добродушными краеведами и сами звери и птицы соловецкие еще не вымерли, не перестреляны, не изгнаны, даже не напуганы - еще и в 28-м году зайцы доверчивым выводком выходят к самой обочине дороги и с любопытством следят, как ведут арестантов на Анзер.
Как же случилось, что зайцев не перестреляли? Объясняют новичку: зверюшки и птицы потому не боятся здесь, что есть приказ ГПУ: "патроны беречь! Ни одного выстрела иначе, как по заключённому!"
