И куда спешил ты, проклятый? Что жгло тебя и кололо - в двадцать месяцев? Ведь эти четверть миллиона могли остаться жить. Ну, эсперантисты тебе в горле стояли, - а крестьянские ребята сколько б тебе наработали! сколько б раз ты еще в атаку их поднял - за родину, за Сталина!
- Дорого обошелся, - говорю я охраннику.
- Зато быстро построили! - уверенно отвечает он.
На твоих бы косточках!..
В тот день провёл я около канала восемь часов. За это время одна самоходная баржа прошла от Повенца к Сороке и одна, того же типа, от Сороки к Повенцу. Номера у них были разные, и только по номерам я их различил, что эта - не возвращалась. Потому что нагружены они были совершенно одинаково: одинаковыми сосновыми брёвнами, уже лежалыми, годными на дрова.
А вычитая, получим ноль.
И четверть миллиона в уме.
___
А за Беломор-Балтийским шел канал Волга-Москва, сразу все туда поехали и работяги, и начальником лагеря Фирин, и начальником строительства Коган. (Ордена Ленина за Беломор застали их обоих уже там.)
Но этот канал хоть оказался нужен. А все традиции Беломора он славно продолжил и развил, и здесь мы еще лучше поймём, чем отличался Архипелаг периода бурных метастазов от застойного соловецкого. Вот когда было вспомнить и пожалеть о молчаливых жестоких Соловках. Теперь не только требовали работы, не только бить слабеющим кайлом неподатливые камни. Нет, забирая жизнь, еще прежде того влезли в грудь и обыскивали душу.
Вот что было самое тяжелое на каналах: от каждого требовали еще чирикать. Уже в фитилях, надо было изображать общественную жизнь. Коснеющим от голода языком надо было выступать с речами, требуя перевыполнения планов! И выявления вредителей! И наказания враждебной пропаганды, кулацких слухов (все лагерные слухи были кулацкие). И озираться, как бы змеи недоверия не оплели тебя самого на новый срок.
Беря сейчас бесстыдные эти книги, где так гладко и восторженно представлена жизнь обречённых, - почти уже поверить нельзя, что это всерьёз писалось и всерьёз же читалось. (Да осмотрительный Главлит уничтожил тиражи, так что и тут нам достался экземпляр из последних.)
Теперь нашим Виргилием будет прилежный ученик Вышинского И. Л. Авербах.30
Даже ввинчивая простой шуруп, надо вначале проявить старание: не отклонить ось, не вышатнуть шуруп в сторону. А уж когда малость войдёт можно и вторую руку освободить, только вкручивай да посвистывай.
Читаем Вышинского: "Именно благодаря воспитательной задаче наш ИТЛ принципиально противоположен буржуазной тюрьме, где царит голое насилие".31 "В противоположность буржуазным государствам у нас насилие в борьбе с преступностью играет второстепенную роль, а центр тяжести перенесён на организационно-материальные, культурно-просветительные и политико-воспитательные мероприятия".32 (Надо мозги наморщить, чтобы не проронить: вместо палки - шкала пайки плюс агитация.) И вот уже: "...успехи социализма оказывают своё волшебное (! так и вылеплено: волшебное!) влияние и на... борьбу с преступностью"33
Вслед за своим учителем поясняет и Авербах: задача советской исправтрудполитики - "превращение наиболее скверного людского материала (сырье-то помните? насекомых помните? - А. С.) в полноценных активных сознательных строителей социализма".
Только вот - коэффициентик... четверть миллиона скверного материала легло, 12 с половиною тысяч активных сознательных освобождено досрочно (Беломор)...
Да ведь это, оказывается, еще VIII съезд партии, в 1919 году, когда пылала гражданская война, еще ждали Деникина под Орёл, еще впереди были Кронштадт и Тамбовское восстание, - VIII съезд определил: заменить систему наказаний (то есть вообще никого не наказывать?) - системой воспитания!
"Принудительного" - теперь добавляет Авербах. И риторически (уже припася нам разящий ответ) спрашивает: но КАК же? Как можно переделать сознание в пользу социализма, если оно уже на воле сложилось ему враждебно, а лагерное принуждение ощущается как насилие и может только усилить вражду?
И мы с читателем в тупике: ведь верно?..
Не тут-то было, сейчас он нас ослепит: да производительным осмысленным трудом с высокой целью! - вот чем будет переделано всякое враждебное или неустойчивое сознание. А для этого, оказывается, нужна: "концентрация работ на гигантских объектах, поражающих воображение своей грандиозностью"! (Ах, вот оно, вот оно зачем Беломор-то, а мы лопухи, ничего не поняли!..) Этим достигается "наглядность, эффективность и пафос строительства". Причем обязательно "работа от ноля до завершения" и "каждый лагерник" (еще сегодня не умерший) "чувствует политический резонанс своего личного труда, зинтересованность всей страны в его работе".
А вы замечаете, как шуруп уже плавно пошел? Может и косовато, но мы теряем способность ему сопротивляться? Отец по карте трубочкой провел, а об оправдании его ли забота? Всегда найдется Авербах: "Андрей Януарьевич, у меня вот такая мысль, как вы думаете, я в книге проведу?"
Но это - только цветочки. Надо, чтобы заключённый, еще не выйдя из лагеря, уже "воспитался к высшим социалистическим формам труда".
