И уж совсем заядлым антисоветчиком выглядит гражданский лётчик, второй пилот "Дугласа". У него не только нашли полное собрание Есенина; он не только рассказывал, что крепко и сытно жили люди в Восточной Пруссии, пока мы туда не пришли, - но он на диспуте в лётной части вступил в публичный спор с Эренбургом по поводу Германии. (По тогдашней позиции Эренбурга можно догадаться, что летчик предлагал быть с немцами помягче.)3 На диспуте - и вдруг публичный спор! Трибунал, 10 лет и 5 намордника.
И. Ф. Липай в своём районе создал колхоз на год раньше, чем это было приказано начальством - и совершенно добровольный колхоз! Так неужели же. уполномоченный ГПУ Овсянников мог эту враждебную вылазку перетерпеть? Не надо мне твоего хорошего, делай моё плохое! Колхоз объявлен был кулацким, а самого Липая, подкулачника, потащили по кочкам...
Ф. В. Шавирин, рабочий, на партсобрании сказал вслух (!) о завещании Ленина! Ну, уж страшней этого и быть ничего не может, это уж - заклятый враг! Какие зубы на следствии сохранились, на Колыме в первый год потерял.
Вот какие ужасные встречались преступники по 58-й статье! А ведь еще бывали злоехидные, с подпольным вывертом. Например, Перец Герценберг, житель Риги. Вдруг переезжает в Литовскую Социалистическую Республику и там записывает себя польского происхождения. А сам - латышский еврей. Ведь здесь что' особенно возмутительно: желание обмануть своё родное государство. Это значит, он рассчитал, что мы его в Польшу отпустим, а оттуда он в Израиль улизнет. Нет уж, голубчик, не хотел в Риге - езжай в ГУЛаг. Измена Родине через намерение, 10 лет.
А какие бывают скрытные! В 1937 г. среди рабочих завода "Большевик" (Ленинград) обнаружены бывшие ученики ФЗУ, которые в 1929 г. присутствовали на собрании, где выступал Зиновьев. (Нашлась регистрация присутствующих, приложенная к протоколу). И 8 лет скрывали, прокрались в состав пролетариата. Теперь все арестованы и расстреляны.
Сказал Маркс: "государство калечит самого себя, когда оно делает из гражданина преступника".4 И очень трогательно объяснил, как государство должно видеть в любом нарушителе еще и человека с горячей кровью, и солдата, защищающего отечество, и члена общины, и отца семейства, "существование которого священно", и самое главное - гражданина. Но нашим юристам читать Маркса некогда, особенно такие непродуманные места. А Маркс, если хочет, пусть наши инструкции почитает.
Воскликнут, что весь этот перечень - чудовищен? несообразен? Что поверить даже нельзя? Что Европа не поверит?
Европа конечно не поверит. Пока сама не посидит - не поверит. Она в наши глянцевые журналы поверила, а больше ей в голову не вобрать.
А мы? Лет пятьдесят назад - ни за что б не поверили. Да и сто лет назад бы не поверили. Белинский, Чернышевский - эти бы не поверили. А копнуть штыка на три-на четыре, туда к Петру да пораньше - так отчего б и не поверить? Что ж тут худого, это испокон:
- тюремный сторож Сенька рек: "Не дери моей бороды! Мужик я государев - так и борода моя - государева?" 58-я, бит батогами нещадно.
- десятник стрелецкий Ивашко Распопин показал перст и молвил: "Вот де тебе с государем". 58-я, бит батогами нещадно.
- посадский человек Блестин, казаков ругая: "Глуп князь великий, что вас, казаков поит и кормит". 58-я, бит батогами нещадно.
- сынчишко боярский Иван Пашков: "Государь-царь выше святого Афанасия." Дьячок Афанасьевской церкви Неждан: "А что же царь Афанасию молится?" (На Святой было дело, пьяны оба.) Приговорила Москва беспристрастно: сына боярского бить батогами нещадно, и дьячка бить потому ж".5
По крайней мере все молчат. А это и надо.
___
В прежней России политические и обыватели были - два противоположных полюса в населении. Нельзя было найти более исключающих образов жизни и образов мышления.
В СССР обывателей стали грести как "политических".
И оттого политические сравнялись с обывателями.
Половина Архипелага была Пятьдесят Восьмая. А политических - не было... (Если б столько было да настоящих политических - так на какой скамье уже бы давно та власть сидела! )
В эту Пятьдесят Восьмую угожал всякий, на кого сразу не подбиралась бытовая статья. Шла тут мешанина и пестрота невообразимая.6 Зачислить в Пятьдесят Восьмую был простейший из способов похерить человека, убрать быстро и навсегда.
А еще туда же шли и просто семьи, особенно жены ЧээСы. Сейчас привыкли, что в ЧС забирали жен крупных партийцев, но этот обычай установился поране, так чистили и дворянские семьи, и заметные интеллигентские и лиц духовных. (И даже в 50-х годах: историк Х-цев за принципиальные ошибки, допущеные в книге, получил 25 лет. Но надо ж дать и жене? Десятку. Но зачем же оставлять мать-старуху в 75 лет и 16-летнюю дочь? - за недонесение и им. И всех четверых разослали в разные лагеря без права переписки между собой.)
