Стоимость - 75% Внушения
Лимит рабов - 0/1
Святое Писание было иным, не таким каким он себе представлял. Но что человек может понимать в божественном? Если воля Его в момент Второго Пришествия Сына Его проступила в глазах праведных, значит так и должно быть. Встать, умыться, почистить зубы, не моргая смотря в зеркало. Не из гордыни, не из самолюбования. Таков лик Спасения.
Когда-то Матвей отказался от Бога. Когда-то слишком давно для человека и миг назад для Ангелов-Хранителей. Подростковый бунт, глупый, наивный. Господь забрал к себе мать. Не всякий способен понять, что смерть - не повод для скорби. Маза проклинал Его, рвал, терзал, поджигал страницы из Библии, Слова Его, из той самой, что по вечерам у его постели читала мама. Но теперь...
Вера без дел мертва, как и дела без веры. Матвей вышел из квартиры с пламенем в сердце, армейским ножом в руке и именем Сына Его в устах.
Подушечка большого пальца левой ладони, с уродливым рубцом ожога на запястье, вжалась в черный зрачок звонка, короткая пронзительная трель. Маза сам оставил себе этот шрам. Набил крест в школе, иголка и паста из ручки, блеклый, неровный. А потом вдавливал беззубую пасть газовой зажигалки в шипящую плоть, пока мама остывала в соседней комнате под равнодушными взглядами икон.
Матвей выпал из потока времени. Секунды, минуты, может, часы он стоял у двери, слыша приглушенное шевеление за куском лакированной древесины. Молитва Ему раз за разом покручивалась в мозжечке. Скрежетнул дверной замок, выплевывая из чрева квартиры сонного, вяло моргающего Витька, объятого смрадом перегара и застарелым потом. Старый, неверующий, сомневающийся в Боге, Матвей глушил с ним пиво до двух ночи. Новый Матвей пришел показать путь искупления.
-Утрдбре, - длинный и худой, как жердь, однолетка.
Грех ослабляет. А место греха есть суть упадка.
Носком кроссовка в пах. Всегда работает. Занозу согнуло пополам, смывая ленивую заторможенность.
-Тыхулетврш?!. - Виктор Занозко никогда не отличался хорошей дикцией, а сейчас мог лишь выдавливать из себя воздух со слипающимися в неразборчивую кашу обрывками слов.
Сближение, руку на голову. Короткое, толстое, вороненное лезвие ножа, урванного у спивающегося ветерана на барахолке, клыком Асмодея целует шею грешника. Голос Господа в голове сказал сделать это. Маза сделал, как сделал бы любой праведный христианин.
-Прими Бога в сердце своем и меня посланником Его.
-Тыебнлсячтзнхуй?!
Слегка надавить. Клинок острый, легко вспорол кожу неопасной ссадиной. По исступленно дергающемуся кадыку поползли капельки крови, устремившиеся к ключицам, плохо скрываемым лямками растянутой майки.
-Скажи "Я стану твоим рабом", - Господь подсказывал эти слова, откуда-то извне всплывающие в сознании, - и продолжай влачить свое существование.
-Тихтихмужк, - тусклые серые глаза, истекающие страхом, впились в лицо Мазы, - этжяВиткабрсьнждвайвсобсудим...
-Скажи или умри.
-Двайуспкоимсялднеслитестнетлгчеястнутвоимрбомтлькаты...
Количество рабов - 1/1
