— Проложи мар… — договорить я не успел. Алиса тут же протянула свой телефон, который я взял с секундным замешательством, и установил на подставку. Имперкарты протянули длинную красную полоску, ведущую нас к конкретной точке.
Через двадцать минут мы подъезжали к огромному сияющему неоном зданию мультиплекса. После строгих, почти аскетичных фасадов Коронерской службы и Инквизиции это место казалось порталом в другой, более живой и понятный мир. Мир, где самой большой проблемой был выбор между соленым и карамельным попкорном.
Внутри гудела толпа. Воздух был пропитан сладким запахом карамели, который смешивался с ароматом жареной кукурузы. На огромных экранах под потолком мелькали трейлеры, со стен на нас смотрели глянцевые лица кинозвезд, которых я не знал.
Этот шум, свет,, 0беззаботная суета — все это было так знакомо по моей прошлой жизни. На одно короткое мгновение я почувствовал себя почти дома. Хотя, если так задуматься, то я УЖЕ был дома. Ведь теперь это место — и есть мой новый, пускай такой странный, но, все же, дом.
Алиса, как инициатор мероприятия, с энтузиазмом подбежала к огромной светящейся панели с расписанием.
— Вот! Сюда! На этот фильм идем! — она ткнула пальцем в цифровой постер.
Я подошел ближе. С плаката на меня смотрела миловидная темноволосая актриса с обезоруживающей улыбкой. Она стояла на фоне заснеженного вокзала, а за ее спиной виднелся силуэт мужчины в дорогом пальто. Название гласило: «Невеста по ошибке». Актриса была почти точной копией Сандры Буллок из моего мира времен фильма «Пока ты спал». Сюжет, судя по всему, тоже не отличался оригинальностью.
— Уверена? — спросил я с легкой усмешкой. — Может, лучше на имперский боевик про космодесант?
— Нет! — отрезала Алиса, сверкнув глазами. — Я хочу романтики, и чтобы все было хорошо! Хватит с меня трупов и бандитов!
Я подошел к кассе. Видя ее горящие, как у ребенка в кондитерской лавке, глаза, я молча купил три билета на последний ряд, огромное ведро попкорна — наполовину соленого, наполовину карамельного, и три больших стакана ледяной колы.
Лидия сначала брезгливо сморщила нос при виде этого «простонародного угощения», но, поддавшись общей атмосфере и, видимо, устав сопротивляться, все же взяла свой стакан.
Мы заняли свои места в темном зале. Мягкие кресла приняли нас в свои объятия, свет медленно погас, и на огромном экране начался фильм. Я сел посередине, между ними.
Сюжет, как я и ожидал, был до боли знакомым. Милая, но неуклюжая героиня случайно спасает на перроне прекрасного аристократа, тот, естественно, впадает в кому, а его эксцентричная семья по ошибке принимает ее за его невесту.
Дальше череда забавных и трогательных ситуаций, в ходе которых она конечно же влюбляется в его обаятельного, но непутевого брата.
Алиса полностью погрузилась в происходящее на экране. Она искренне смеялась над шутками, вздрагивала в напряженные моменты и сжимала подлокотник, когда героиня попадала в очередную неловкую ситуацию.
Лидия же сначала смотрела со скептической усмешкой, словно анализировала примитивное развлечение с высоты своего аристократического воспитания. Но постепенно сюжет затянул и ее. Я видел, как она перестала анализировать и начала просто сопереживать, как ее губы тронула легкая улыбка во время особенно удачной шутки.
Я смотрел и на экран, но больше наблюдал за ними. Видел, как спадает их напряжение, как они, забыв на полтора часа о проклятиях, бандах и трупах, реагируют на простую человеческую историю. И это отвлекало меня от собственных мрачных мыслей лучше любого алкоголя и любых танцев в ночных клубах.
Фильм близился к финалу. Главный герой, как и положено, вышел из комы, все недоразумения разъяснились, и героиня, конечно же, осталась с его обаятельным братом. Хэппи-энд. На экране финальный поцелуй под трогательную, душещипательную музыку.
В этот момент я услышал тихий всхлип справа. Повернув голову, я увидел, как Алиса, совершенно не стесняясь, утирает слезы тыльной стороной ладони. Она шмыгала носом, полностью растроганная счастливой концовкой.
Я искоса посмотрел налево. Лидия сидела с идеально прямой спиной, глядя на экран. Но в свете поползших титров я увидел, как блестят ее глаза. Она не плакала, но ее губы были плотно сжаты, а на длинных ресницах дрожала одинокая, предательская слезинка. Она держалась, но фильм пробил и ее ледяную броню.
Я невольно усмехнулся про себя. Вся их враждебность, гордость и ненависть — все смыла простая, сентиментальная история на экране. В этот момент они не были ни моими невольными узницами, ни подругами по несчастью, что попали в передрягу.
Они были просто двумя девушками, растроганными романтическим фильмом.
Внутри совершенно неожиданно поднялся теплый порыв. Желание приобнять их обеих за плечи, утешить, сказать что-то глупое и доброе. Простое человеческое желание.
