— Я же не сумасшедший, Торбин. Я знаю, что вы, дварфы, одним ударом кулака можете быка завалить. Неужели я похож на человека, который додумается с тобой на руках что-то решать? Уволь.
Информация про подобные слухи всплыла сама собой в памяти. Громов действительно что-то такое слышал.
— Ха! — снова хохотнул он и убрал руку. — Но все же что ты с ним сделал?
Я отложил нож и вилку.
— Дай руку.
Он без колебаний протянул мне свою огромную, мозолистую ладонь. Я взял ее, нащупал большим пальцем точку на его запястье, там, где проходит срединный нерв, и с силой надавил.
Дварф поморщился, его брови сошлись на переносице, но руку он не отдернул.
— Довольно неприятно, — констатировал он, скривившись.
— На теле человека более трехсот болевых точек, — сказал я с важным видом, отпуская его руку. — Все не прикроешь. Но у вас, у дварфов, насколько мне известно, болевой порог гораздо выше, чем у людей. Ваша нервная система устроена иначе. Соответственно, то, что для тебя сейчас было просто дискомфортно, для обычного человека — крайне болезненно. Это я тебе как человек с медицинским образованием говорю. Я просто надавил на скопление нервных окончаний. Эффектно, но совершенно безопасно. Через пару часов он и не вспомнит об этом. Точно также мне удалось ему придавить скопление нервов за ухом, отчего он завопил второй раз и потерял ориентацию.
Я врал. Искусно, профессионально, смешивая правду с вымыслом. Моей задачей было сейчас оправдать магическое вмешательство. И чем правдоподобнее будет ложь, тем меньше вопросов она вызовет. Судя по тому, как Торбин задумчиво потер свое запястье, он мне поверил или сделал вид, что поверил. А мне большего было и не надо. Достаточно замять вопрос и перевести тему.
Ужин в таверне Торбина затянулся. Дварф оказался приятным собеседником. Раньше мне с ним полноценно поговорить не удавалось, а из прошлого, кроме имени, я ничего не помнил.
Мы говорили о городе, о недавних событиях, о делах в порту. Я больше слушал, чем говорил, впитывая информацию об этом мире как губка. Я узнал о вражде между несколькими торговыми гильдиями, о новом законе, касающемся труда нелюдей, который пытались протолкнуть в магистрате, и о слухах про странные огни, которые видели над морем несколько ночей назад.
Девушки все это время сидели за своим столом и молчали, но я был уверен, что Лидия, с ее-то острым слухом, не упустила ни единого слова.
Также я расспросил дварфа более подробно про отношения между людьми и нелюдями в нашем округе. Торбин во всех красках и с самыми живописными эпитетами рассказал, что он думает насчет расовой неприязни у местных и о делах в пределах Империи.
Оказалось все так, как я и предполагал. Когда-то давно в этих краях жили эльфы, но затем пришли люди. Началась вялотекущая война, и в итоге люди меньше чем за сотню лет вытеснили эльфов с их исконных земель. Леса были вырублены, а на их месте выросли города. Большинство эльфов истребили или изгнали, но в последний момент наступило отрезвление.
Поняв, какую ценность представляют магические способности эльфов, Император взял оставшихся под свое личное покровительство. Теперь они — защищенное законом, но ненавидимое народом меньшинство. По всей Империи их не так много, но они есть, и негласная вражда между людьми и эльфами никуда не делась.
— И вот мы здесь, — закончил Торбин короткую лекцию.
Когда тарелки были опустошены, и пиво допито, мы распрощались с Торбином, крепко пожав руки.
— И, Виктор, — он слегка сжал мою кисть, не давая разорвать рукопожатие. — Маленькая просьба.
— Слушаю, — сказал я, глядя ему в глаза.
— Каталажка для матросов это, конечно, замечательно, но давай обойдемся без этого? Я ни капли не сомневаюсь, что ты можешь их туда упечь за подобное происшествие, — он указал рукой на погром в кабаке. — Но это пришлые моряки, завтра-послезавтра их уже и след простынет, а мне потом разбираться со всем этим, снова показания, снова бумажная волокита, дознание и прочая хрень. Давай обойдемся? Я думаю, что вопрос закрыт.
Я шмыгнул носом.
— Будь по-твоему, Торбин.
Он благодарно кивнул.
— Спасибо. Доброй вам ночи.
— Взаимно, — сказал я, ответив еще одним крепким рукопожатием, которое до сих пор не было разорвано.
Мы вышли на улицу. Город погрузился в теплую бархатную крымскую ночь. С моря тянуло свежим соленым воздухом, который смешивался с ароматом ночных цветов. Легкий туман клубился у ног, смягчая очертания зданий и превращая редкие уличные фонари в мягкие размытые пятна.
Большинство заведений уже было закрыто, и лишь изредка тишину нарушало шуршание шин запоздалого автомобиля. Нам повезло — у обочины как раз тормозило такси с шашечками, и после недолгих уговоров и обещания щедрой платы водитель согласился отвезти нас.
Поездка прошла в полной тишине. Усталость давала о себе знать. Драка, допрос, визит Инквизиции, постоянное нервное напряжение — все это вымотало меня до предела. Девушки, судя по всему, чувствовали себя не лучше. Они сидели по обе стороны от меня, прикрыв глаза. Кажется, они задремали.
