— Госпожа Бенуа, вы же грамотная девушка. Потомственный инженер. Мне кажется, разобраться с парой кнопок для вас не составит труда.
Она уперла руки в бока и одарила меня взглядом, полным усталости.
— Виктор, я просто хочу принять душ и пойти спать. Избавь меня от своих нравоучений.
Две сущности внутри меня столкнулись. Громовская часть надменно фыркнула и готова была развернуть тело и выйти прочь, оставив Алису разбираться с этой техникой в одиночку. Но мое родное естество брало верх.
Я подошел к панели управления.
— Вот эта кнопка включает и выключает воду, — объяснил я, указывая пальцем. — А этими стрелками регулируешь температуру. Она отображается здесь, на дисплее. Поставь градусов тридцать восемь, не ошибешься. Полотенце на стуле. Когда закончишь, позовешь Лидию.
Я вышел, оставив ее одну. В холл возвращаться не стал, а просто прислонился к стене в коридоре и решил немного подождать на тот случай, если она все-таки не сможет разобраться в элементарных действиях.
Из душевой донеслись звуки возни. Я услышал, как она нажала на кнопку, как с шипением полилась вода. А потом — тихий, почти беззвучный вздох облегчения. Даже сквозь закрытую дверь я мог представить, какое это было наслаждение — смыть с себя грязь этого бесконечного дня.
Когда девушка вышла, ее влажные волосы лежали на плечах рыжими прядями, а сама Алиса завернулась в полотенце. Ее лицо, распаренное и чистое, выглядело теперь мягче. Да, такое выражение лица ей шло куда больше, чем искаженное он недовольства.
Она быстро прошла мимо меня, не говоря ни слова, но я успел заметить, что она посмотрела на меня как-то иначе… В ее взгляде было что-то другое. Смущение. И, мне, наверное, показалось, но я заметил… каплю благодарности?
Затем мыться пошла Лидия. Она не задавала вопросов, лишь бросила на меня короткий, непроницаемый взгляд, и скрылась за дверью. Я ожидал, что створка с грохотом закроется, обдав меня порывом ветра. Но нет. Лидия сдержалась.
Я усмехнулся.
Когда они обе закончили, я пошел мыться тоже. Горячая вода, хлеставшая по лицу и телу, дарила настоящее блаженство. Я не удержался и сел прямо на пол душевой кабины, подставив спину под упругие струи, и расслабился. На короткий промежуток времени я почти забыл, где я и кто я. Я был просто уставшим человеком, который наконец-то добрался до душа.
Выйдя из ванной, я обнаружил, что они не разошлись по комнатам. Они сидели у камина, завернувшись в пледы, и смотрели на огонь. Алиса сушила длинные рыжие волосы, расчесывая их пальцами. Лидия просто сидела, читая какую-то книгу.
Во-первых, меня позабавило то, что они где-то смогли найти пледы в этом доме. Я даже не в курсе, где они были. Во-вторых то, что они сделали это самостоятельно. В-третьих…
— Где ты нашла книгу? — спросил я.
Лидия не удостоила меня взглядом.
— Твоя библиотека аккурат в ста пятидесяти шагах, — сказала она, перелистывая страницу.
— Ага, — сказал я, вспомнив про бутылки с вином, после чего развернулся и сходил за одной из них.
Проходя на обратном пути мимо серванта, я взял три бокала и поставил на стол вместе с бутылкой, после чего откупорил крышку и аккуратно принюхался. Пахло действительно как вино. Я разлил по бокалам и, взяв два, подошел к девушкам и протянул им.
Лидия подняла глаза.
— Добавил цианистый калий?
— Он распадается при контакте с сахаром и кислой средой. Мне либо это надо было сделать прямо перед употреблением, либо провернуть незаметно. Я сделал это на твоих глазах. А если в них содержался яд изначально, то ты можешь подождать, пока я сделаю первый глоток. А я его сделаю, — сказал я.
Лидия подняла на меня глаза и приняла бокал. Алиса возражать не стала вовсе, а тут же взяла его и отпила.
— М-м-м! — издала она протяжный звук, в котором было слышно удивление и восторг. Алиса замахала второй свободной рукой на лицо, будто выпила не вина, а съела свеженатертого хрена. — Какое вкусное! Что это?
— «Бел-Шамгарот», — машинально ответил я, хотя только что даже не знал, как называется это вино. Мозг Громова не переставал меня удивлять. То молчит, как партизан, когда срочно что-то нужно, то выбрасывает самые неожиданные факты о местной кухне, сортах вина и качестве борделей.
— Впервые слышу, — ответила рыжая, после чего еще раз пригубила вино. — А ты чего не пьешь? — сузила она глаза, вперившись в меня взглядом, после чего перевела его на Лидию. — Точно яд подсыпал.
Я хмыкнул, поднял свой бокал, осушил его в несколько глотков и шумно вернул на стол.
Вино оказалось невероятным. Оно было сладким, с глубокими бархатными нотами вяленой вишни, инжира и чего-то пряного, почти дымного, как хороший табак. По плотности оно напоминало портвейн, но было не таким густым и сиропным, а скорее шелковистым и обволакивающим.
Изысканное, сложное и определенно очень старое. Громов когда-то давно точно знал толк в хороших вещах. До того, как начал гробить себя в сомнительных ритуалах и дешевой водке.
