«Золотарев!» – бешено застучало сердце. Он стоит напротив двери и точно знает, что она сейчас на него смотрит в тишине, в немом ужасе. А она точно знает, зачем он здесь сейчас стоит напротив ее двери и в упор, через глазок, смотрит прямо в глаза.
– Открывай! – его голос почти не слышен, эта дверь с идеальной звукоизоляцией, Джамала читает по губам.
– Нет, – тихо она шепчет в ответ.
Глядя ей в глаза, Мишка тянет руку – квартиру вновь наполняет переливистая трель дверного звонка. В это же время в комнате айфон оживает стандартной мелодией вызова.
Закрыв ушки ладошками, Джамала бежит в комнату – на дисплее айфона Мишкино имя. Он будет звонить, пока она не подтвердит соединение.
– Я не открою тебе! – кричит Джамала в трубку, оглядывается на дверь, возвращается к глазку. Вселенский ужас сковывает ее. Словно она стоит в тоннеле перед ревущим скоростью и летящим прямо на нее локомотивом.
Всесилен уверенностью в собственной правоте, Мишка упорно пялится в дверь.
– Как это? – ухмыляется его голос в сотовом телефоне. – Это моя квартира. И ты моя. Не забыла?
– Я не твоя! – рождаясь, кричит новая Джамала прежней, чувствуя, как по живому надвое раздирает этот голос ее мир и сознание, где с одной стороны поднимается свободная и действительно независимая женщина, а с другой та самая, древняя, что послушно тянет руки выполнить чужую волю, открыть дверной замок.
Она привыкла повиноваться. Еще с Исмаила, который жестоко избивал ее за любое слово против, еще… ей вдруг отчетливо становится виден дом, тот самый, где она родилась в Таджикистане. Там, где сад в мозаичных стенах, фонтан, ковры и светловолосый мужчина с голубыми глазами командует ее матерью. Ее самый родной и близкий человечек боится этого мужчину, но, льнет к нему…
– Я тебе не открою! – кричит Джамала в трубку, словно тот мужчина из прошлого ee услышит и не сделает ничего больше ее матери.
– Что ты сказала? – издевательски возмущается Золотарев. – Ты это мне сказала? Проститутка. Открывай, живо! И тогда я тебя не трону. Почти.
«Где вы? Талгат! Ольга! Мама!» – с ужасом глядя на дисплей телефона, Джамала видит, что он занят соединением с Мишкой. От страха она не понимает, что можно сбросить вызов, перенабрать другой номер. Дверной звонок вновь рассыпается требовательной трелью.
– Я не шучу, – грозится трубка Мишкиным голосом. – Я сейчас выломаю ее нахрен, и тебе не жить. Открывай. Мне. Джамала. Просто слушай меня, – в ее висках стучит его напряженный голос. – Подойди и открой эту дверь. Я только посмотрю и ничего тебе не сделаю, а если не откроешь… то я все равно войду и убью тебя. Блядь! Слышишь?!
Она вздрогнула, сердце едва не остановилось от нескольких тяжелых ударов по железу. Дверь загудела – хлипкая защита от бушующей стихии.
Джамале никто не поможет, когда он ворвется сюда.
Нет спасения и ничего нет.
Ни свободы, ни любви, ни права на выбор.
Как во сне, Джамала касается пальцами ручки замка. От ударов ногами с противоположной стороны по металлическому полотну идет вибрация. Пальцы странно ощущают ее хаотичными волнами, которые по мере распространения ищут способ упорядочиться.
Поблескивающая хромом защелка прохладна. У нее идеальный ход. Ее даже не слышно при открытии и закрытии. Нужно просто, легко, без усилий повернуть.
«Но я не хочу».
– Я не пущу тебя, – тихо произносит Джамала себе и злу, колотящему ногами в ее дверь. В душе закручивается ураган из «да», «нет» и детского кошмара, когда точно знаешь, что дома ждет наказание (за что-либо), не хочешь туда идти, но деваться все равно некуда, только сейчас по-другому. Шепчет Джамала сама себе: – Он ничего мне не сможет сделать. Ты не откроешь ее и не сломаешь! – кричит она Мишке. – Это моя квартира!
– Уходи, – произносит в телефон. В динамике слышно тяжелое дыхание разъяренного мужчины (непонятно, что он там делает, но по двери больше не колотит). – А еще я расскажу Талгату, – обещает Джамала. – Он убьет тебя.
Хохот, усиленный подъездной акустикой, воистину звучит дьявольски.
– Дура! – глядя на дверь и видя за ней Джамалу, кривит губы Золотарев. – Это тебя он убьет, если я ему кое-что расскажу. Так что лучше открой по-хорошему, если не хочешь потерять завидного жениха.
Осознание его правоты настигает Джамалу ледяным дыханием страха. – «Если Талгат узнает, он непременно бросит меня».
– Ты всегда была дурой, Саймуратова, – продолжает Золотарев. – Или как там твоя настоящая фамилия? – он насмешливо пялится в дверь. – Открывай, и тогда я, может быть, ничего не расскажу этому идиоту.
Слезы каменеют в глазах Джамалы, больно царапают в кровь.
