Почему люди, которым многое было дано, так и не сумели стать счастливыми? Что и в какой момент они сделали не так? Судьбы героев слагаются в причудливые мозаики из одних и тех же элементов: детство, надежды, браки, дети, карьеры, радости, горести… Элементы идентичны, а мозаики разные. Почему одни встречают старость в ладу с собой, а другие болезненно сожалеют об упущенных возможностях? В этом загадка, которую вряд ли можно разгадать, но попыток оставлять нельзя.Содержит нецензурную брань.
Молоденькая девушка с простеньким, но милым лицом стояла знойным июльским днём на троллейбусной остановке напротив Краснопресненского универмага, и по её стройным ногам обильно текло. Мутная, с лёгким бурым оттенком вода струилась по ляжкам и затекала в босоножки. У Марины стали отходить околоплодные воды, и случилось это, как всегда, неожиданно. Марина знала, что ей скоро рожать, но чтобы вот так, сразу, на улице… Рядом стояли люди и видели её позор. Вот это да! Вот это она даёт! На несколько секунд Марина застыла, но потом быстрым шагом двинулась на переход. На асфальте осталась сохнуть маленькая лужица. Ей нужно было немедленно вернуться домой. Это недалеко, каких-то пять минут, но сейчас путь показался ей долгим. Ноги были мокрые, в босоножках хлюпало, трусы противно прилипли к телу. Марина не стала вынимать из сумки ключи, а нервно зазвонила, давая понять свекрови, что «что-то не так». Слава богу, было кому показывать. Свекровь увидела её мокрые ноги, вызвала скорую, и начала названивать мужу и сыну на студию. Какое там! Никто не брал трубку. «Сейчас, сейчас, Мариночка, потерпи», — причитала она в большом волнении. А что «потерпи», больно Марине совершенно не было. Она зашла в ванную, захватив в спальне чистые трусы. Ноги у неё внезапно ослабли и захотелось присесть, но этого как раз и не стоило делать: «Не хватало только мебель им мягкую испортить». Из дурацкой, совсем в последнее время не используемой по назначению дыры продолжало лить, но уже не так интенсивно. «Тьфу, сейчас и эти трусы промокнут. Надо ваты подложить». Марина немного растерялась, но в глубине души была довольна, что наконец-то началось. Должно же было это её странное, и скорее неприятное состояние, иметь конец. Ещё несколько часов — и всё… Что «всё», Марина не очень-то себе представляла. Замужем она была всего ничего, месяцев пять. Молодой, многообещающий режиссёр женился на ней, как только узнал о беременности. Марине казалось, что он её любит, и всё у них будет хорошо. Андрей успел поработать в Новосибирском театре, закончил ВГИК, снял нашумевшую короткометражку и начал снимать свой первый полный метр про войну. Удачливый парень, всего 23 года, а уже доверили… С другой стороны, что уж тут такого удивительного: мать-то его — родная сестра очень известной киноактрисы, той самой, которая жена знаменитого режиссёра… Ну и соответственно. Такая вот у нас тётушка, любимая ученица Сергея Герасимова. Да, ладно тётушка, у нас и родители ничего: мама — журналист, член редколлегии одного из центральных литературных журналов, папа — знаменитый художник-график. Марина понимала, что ей с новыми родственниками повезло. Правильно она всё-таки сделала, что из Шатуры уехала.
О собственных родителях она вспоминать не любила. Папа, рабочий на мебельном комбинате, спился и умер, мама всю жизнь проработала нянечкой в районной больнице, таскала домой передачки из тумбочек и тоже попивала, противно заедая свои стограммовые порции жирными кусками куриных ножек, которые она жадно обгладывала. Больные умоляли нянечку принять «курочку… от чистого сердца». Водку и портвейн она покупала на рублики, которые регулярно брала из потных ладоней беспомощных лежачих. За эти рублики мамаша, ворча, подавала лежачим утки и перестилала простыни.
Марина посещала в Шатуре балетную студию, преподавательница ей говорила, что она способная. Окрылённая, она после школы приехала в Москву поступать в труппу театра Немировича-Данченко, но её даже не допустили до просмотра. О балетной студии в Шатуре никто и слушать не хотел, подавай им настоящий диплом. При чём тут диплом? Даже посмотреть не захотели, как она танцует! Кто-то посоветовал Марине съездить на «Мосфильм» или в студию им. Горького, в какую-нибудь группу на массовку. Они тогда с сестрой снимали угол в бараке в Марьиной роще. Но продолжалось это не слишком долго, с сестрой Марина рассорилась, уж очень та ей много нотаций читала, особенно о вреде мужиков. Понимала бы чего!
