– Я знаю об их с Риткой отношениях все и смогу подсказать, что делать, чтобы он женился на тебе, когда разведется с ней, – пропуская мимо ушей подозрения Кати, Джамала продолжает вести свою линию. – И если он тебе действительно нужен со всеми своими машинами и домами, то слушай меня.
– А если я сама ему расскажу и покажу, чем занимается его благоверная? – пытается парировать Катя.
– Он тебя возненавидит, как мерзкую сплетницу, и придет ко мне плакать в ложбинку. – Джамала устало закатывает глаза и вздыхает: – Не будь дурой. Я знаю, что делать надо.
– Скоро два месяца, как мы с тобой, – неопределенно произносит Рита. Сегодня она более задумчива, чем обычно. Вернее, все последнее время она становится задумчивее и грустнее, хотя по-прежнему делает вид, что все окей.
– Устроим по этому поводу пикник? – Ольга выводит машину за город. Она, в свою очередь, упорно не хочет замечать эту Ритину «хандру» – явное и прямое следствие причин из категории «неудобных вопросов».
Предательский голос внутри шепчет о том, что рано или поздно это должно было случиться. – «У тебя ведь был пунктик – не встречаться с замужними. И привычное "она сама виновата"». Но, помимо него, иное, подозрительное чувство поднимается волной беспокойства. Это как слышать в тихую ночь невидимый, оттого непонятый, очень далекий гул, может быть, море, или поезд, или вообще показалось. Ольга и не слышит.
За городом дышится немного легче и свободнее. Рита включает музыку. Ей понравилась Ольгина подборка перепетых в акустику хитов из всевозможных иных стилей и направлений. Они не только стали звучать мягче, но и, по мнению Риты, приобрели несколько иной смысл (выражение), как, к примеру, нирвановская «Rape me».
«Все меняется в зависимости от того, под каким углом на это все посмотреть. Этакая картинка 3D, калейдоскоп с кристалликами наших душ в постоянно меняющейся картинке судеб».
Два месяца назад здесь лежала заснеженная целина, в будущем поднимутся эко-микрорайоны и парки, а сейчас простираются, цветущие разнотравьем, луга.
«Два месяца назад я сама была совсем другой Ритой и стану еще более другой спустя следующие два месяца». А сейчас…
– …есть здесь одно место, – Ольга сворачивает на проселочную дорогу, оказывается, последние пять минут она о чем-то горячо повествовала. – Не знаю, вернее, осталось ли оно. В детстве мы сюда часто на велосипедах гоняли.
Рита согласно кивает, растерянно смотрит в окно на зеленое буйство. Ее внутренний мир все еще "терра инкогнита". И если Ольга приобрела от сложившегося союза душевность, то Рита – чувственность. До встречи с Ольгой она жила в невесомости, как бестелесный, безгрешный дух, удерживаемый в человеческом мире лишь гравитацией обязанностей и моральных долгов. Так человек, парящий в вакууме, может отличить горячее от холодного, но вряд ли опишет все оттенки морского бриза, в котором свежесть ветра переплетается с солоноватыми нотами прибоя.
Еще совсем недавно, два месяца назад, сидя на вводном занятии по автокаду и думая вовсе не о нем, Рита признавала, что уже не в силах справиться со своей "хрустальной бездной", погружаясь в нее все глубже и глубже. Все толще становились стеклянные стены собственноручно выстроенной тюрьмы из долгов и ограничений. Все меньше воздуха оставалось в ее глухом периметре.
«Я не смогла бы выйти за грань сама – слишком долго всматривалась в бездну, и она, уже не мигая, принялась всматриваться в меня, заражая обычное спокойствие равнодушием, апатией, безразличием ко всему. Словно я не жила, а смотрела бесконечное и скучное кино, и вдруг через экран, рампу, рамки Ольга шагнула навстречу, взглянула не в глаза, а прямо в душу, и невидимые стены виртуальной тюрьмы пошли первыми трещинами.
А когда она взяла меня за руку, обрушение вовсе стало неизбежностью, о чем совершенно сейчас, да и никогда, не пожалею.
С Ольгой я стала цельной, чувства души и ощущения тела, наконец, соединились в единую сеть причинно-следственной связи. Мир наполнился гармонией и вместе с ней стал непривычно обнаженным, острым в своих противоречиях».
Машина выезжает на относительно свободную поляну, останавливается перед естественной запрудой с тихим овальным озером, обрамленным задумчивыми ивами.
– Летом мы здесь купались. На том берегу кувшинок тьма. На этом – гравий. Я его тоже рассчитала, – выйдя из машины, девушки оглядываются вокруг. Тишина разливается по зеленым лугам, перелескам и водно-зеркальной глади.
– Что рассчитала? – ежится Рита. Все чаще в последнее время ей становится зябко без видимых на то причин. Ольга сзади обнимает ее за плечи. – Озеро. Оно останется. По моему проекту здесь будет парк. Так что назначаю тебе встречу у него…
Не дослушивая, Рита кусает губы.
– Мы больше не встретимся? – не удерживаются слова.
Оля удивленно поднимает брови, но для того, чтобы посмотреть на Риту, ей нужно отпустить ее, а так не хочется!
– Не говори глупостей. Или?.. – намек на движение. Рита удерживает Ольгины руки, не давая отстраниться.
– Не обращай внимания, дурная шутка, – обесценивает/стирает из памяти, укрывается тишиной.
