Разноцветные сферы обволокли всё тело человека и тут же впитались в него. Юноша не сразу заметил некоторые перемены в своей внешности. И жёсткие неопрятные чёрные волосы, и гипнотизирующие своим блеском тёмно-карие глаза попросту выцвели, они довольно заметно окрасились в полутона тумана или, быть может, сумерек. Даже кожа, казалось, потеряла былую эластичность, теперь она стала как будто слегка безжизненной.
— Может тебе и не нравится своё имя, но оно настолько громоздкое, что можно запросто вырвать из него часть, которая не сильно режет слух. Всё равно что с плохой картиной. Ты пытаешься сжечь, а я предлагаю порвать. Как насчёт «Вети»? Или «Вета»? Звучит почти как «вето».
— Хм-м… Сменилось множество эпох, древние расы канули в омут небытия и имена их покрылись песками забвения, не воспеваемые более уже ни одним смертным. О тех далёких временах способен был напомнить лишь клочок истлевшей летописи в руке одинокого путника, укрывшегося от ненастья в пыльных руинах забытого храма Лже-Демона. Тот путник всё вглядывался в стёршиеся знаки, с трудом смог разобрать он — «вети» или «вета», что звучит почти как «вето». Нескоро прибыл путник в дом родной, и едва переступил он порог, как супруга поднесла к нему новорождённое дитя. В глаза ему взглянув, она чуть слышным шёпотом спросила: «Как наречёшь ты дочь свою?» Погладив умилённо дочь по крыльям цвета ночи, путник молвил: «Прекрасное дитя, я нарекаю тебя… Вета!» Прикольно звучит — Ве-е-е-ета. Вета-а-а-а. Нет, Ве-е-ета.
Новоиспечённая Вета, явно довольная своим новым именем, материализовала в воздухе огромный манускрипт, по виду соответствующий только что продекламированной ею «легенде», и начала внимательно изучать страницу за страницей, не переставая при этом сиять лучезарной улыбкой.
— Слушай, Вета…
— Да-да, это я. — Лучезарная улыбка тут же почти уткнулась в лицо юноши.
— Вета…
— Да-да-да, Вета тебя слушает.
Девушка ещё сильнее приблизилась, буквально нависла над всё ещё сидевшим на своём слишком «Земном» стуле парнем, который, хоть и не был против её причудливой радости, решил придать своему голосу немного строгости.
— Мутатиматри!
— Ладно-ладно, всё, я тебя слушаю. Что ты хотел спросить?
Вета наконец вернулась к неоконченному делу. Страницы фолианта вновь зашелестели.
— Просто хочу понять, насколько могу доверять своим знаниям об этом мире. Ты сейчас в меня язык залить собираешься?
— Да, Соли, собираюсь. А насчёт знаний… Так, в общих чертах. На детали особо не рассчитывай.
В этот раз уже не дым, а вырвавшийся со страниц старинной книги свет окутал пока ещё сравнительно безымянного юношу.
— Моё имя не…
— Вэ Соли. Твоё имя — Вэ Соли.
Почти именованный юноша не сразу заметил, как перешёл на доселе незнакомый язык.
— Я не говорил, что меня не устраивает моё настоящее имя.
— Да ладно!? А кто на стене школы рисовал (какой же там счёт у тебя в конце был…) Vae Soli — 58 / стадо идолопоклонников — 11? И ведь каждый раз заново рисовал, сколько бы ни закрашивали.
Всё также широко улыбаясь, Вета вновь обернулась к окончательно именованному Соли и посмотрела на него кроваво-красными глазами. Капли густой тёмной крови медленно стекали, застревая в ямочках на щеках.
