— А ты, значит, Леон. Имей ввиду, бедность хоть и не порок, но всё равно мы это исправим. Не сегодня, разумеется. Сегодня у тебя дела поважнее. Что касается моей сестры… Да, та самая наивная дурочка, на которую ты столь усердно пялишься. Вообще-то у неё много недостатков. Она добрая и доверчивая, вечно переживает из-за мелочей, у неё есть отвратительный брат и нелепая привычка расхаживать по дому в костюме девочки-кролика из секс-шопа. Но, поскольку Глория тебе нравится даже несмотря на это, просто дождись, когда я выйду отсюда, подойди к ней и поздоровайся. Она как раз созреет.
— Созреет? О чём ты?
Вот только Соли не собирался ничего прояснять, он двинулся в сторону надвигавшегося скандала. Вопросы, которые Глория послушно задала Оззи, заставили того изливаться гневом и отвращением, начисто позабыв обо всём. Его лицо, ещё недавно источавшее очаровывающую иллюзию галантности, было обезображено всепоглощающей ненавистью.
— Неужели ты и правда думала, что такого как я может заинтересовать низкосортное отребье вроде тебя?! На тебя больно смотреть, ничтожество! — Стиснув зубы, говорил Оззи. Он с трудом сдерживался, чтобы не перейти на крик.
Глория, в свою очередь, поливала скатерть слезами, вздрагивая от оскорблений. Она едва слышно выдавила из себя:
— И правда, как я могла пойти на свидание с такой свиньёй?..
— Да ты хоть представляешь, кто я, а кто ты?! — Оззи в ярости подскочил, казалось, он готов был ударить девушку. Но сделать он это не успел.
— Представление называется представлением вовсе не потому, что на нём нужно что-то представлять. На хорошем представлении вроде этого все более чем очевидно. — Раздался примирительный голос Соли.
Шестнадцатилетний юноша, внешне не придавая значения ситуации, слегка оттолкнул Оззи и сел на его место за столиком, после чего взял бокал мужчины и залпом выпил содержимое. Он задумчиво произнёс:
— И что в этом особенного?.. — Было совершенно не ясно, предназначались слова Соли вину, либо же чему-то иному.
Ярость Оззи была успешно перенаправлена, он схватил Соли за воротник и прокричал ему в ухо, брызжа слюной:
— Что ты себе позволяешь?!
— Я позволяю себе отправить запись твоего свидания непосредственно Эшли. Уверен, ей будет интересно.
От услышанного Оззи ослабил хватку, ему стало не по себе, его злость смешалась с ужасом, после чего выплеснулась наружу. Секундное осознание, и сжатый кулак мужчины со всей возможной силой полетел в голову мертвенно-спокойного парня.
Удар не достиг цели. Соли, который даже не смотрел на выведенного из себя Оззи, резко склонился, произнеся при этом:
— Приношу свои извинения, — Выглядело всё действительно так, словно Вэ Соли глубоко раскаивается. Могло бы выглядеть, если бы каждый раз, когда он кланяется, над его головой не пролетал кулак Оззи. — за то, что из-за моих необдуманных действий может сорваться сделка… Я хотел сказать, свадьба. Ведь дочери владельцев корпораций на дороге не валяются. Но лучше бы тебе… — Соли прекратил кланяться и одарил Оззи своей незабываемой улыбкой, от которой тот невольно замер. — … как можно скорее позвонить невесте и объяснить, что ты ни в чём не виноват.
Кривая, уродливая улыбка Соли имела свойство вызывать страх и отвращение у тех, кто её лицезрел. Оззи не стал исключением, более того, возникшее в результате известий чувство страха, как это водится, сразу же наполнилось подходящим содержимым. Оззи, наконец, осознал, в каком положении оказался, и начал судорожно шарить по карманам. Поняв, что искомого в карманах нет, он, побледневший, выкрикнул:
