— Вы оба покойники! — И Оззи выбежал прочь из ресторана, оставив брата и сестру заниматься своими делами.
Сестра занималась тем, что вытирала слёзы, размазывая косметику по лицу. А брат тем временем переписывал необходимые ему контактные данные из только что сворованного средства связи. В частности…
— Я всё-таки отправлю Эшли запись твоего горе-свидания. Нужно же с чего-то начать.
— Начать? Разве всё не закончилось? — Уныло поинтересовалась опустошённая Глория, в основном чтобы поддержать разговор.
— О чём ты? Я вынес приговор, и кара сему никчёмному грешнику… — Соли не смог определиться, и потому спросил у сестры. — Может, суицид?
Услышав вопрос брата, Глория обеспокоилась, она прекрасно знала, что сказанное вовсе не является пустым звуком, и поспешила ответить:
— Да ладно тебе, Крис… То есть, Соли. Я в порядке, честно!
— Уверена? Ладно, как знаешь, просто опущу его на самое дно. — Соли встал из-за стола и, уже повернувшись к выходу, словно невзначай произнёс. — Скоро у него закончится рабочая смена. Хорошо проведите вечер. Можешь пригласить его в гости, я приготовлю ужин на троих.
— Он… Оззи… Рабочая смена… Ужин… Что ты несёшь вообще? — Глория захлопала ресницами вслед удаляющемуся брату, который изначально не собирался ничего объяснять. Девушка устало вздохнула и прикрыла глаза, пытаясь привести свои мысли в порядок.
Однако её кратковременное одиночество было прервано наполненным сомнениями мужским голосом:
— Привет. — Леон робко поздоровался с Глорией.
***
Иессей с жаром делился впечатлениями от увиденного:
— Я всю жизнь прожил в мире людей, но даже не подозревал, что ваша раса настолько ужасна.
В ответ Соли учтиво поклонился и произнёс:
— Благодарю за комплимент, но, поверь, в данном воспоминании я почти не проявил себя.
— Не скромничай, у тебя талант. — С гордостью поддержала спутника Вета.
На что Иессей немного смутился:
— Я говорил не о тебе, Вэ Соли.
— Что?
— Что?
— Что?
Трое в недоумении уставились на святого. Лили на законных основаниях посчитала сказанное святым откровенной глупостью. Соли начал перебирать в уме реакцию на свои действия посторонних людей. Вета же, скептически поморщившись, начала объяснять святому:
— Нет, Иессей, ты что-то путаешь. Для этого человека вселять в окружающих ужас и отчаяние также естественно, как для тебя читать резонирующие молебны.
— Может и так. — Согласился Иессей. — Но «ужасать» и «быть ужасным», это совершенно разные вещи.
— Вот ты о чём. Тонкая грань. — Оценив позицию святого, Соли заинтересовался. — А если так?… Недавно я попал в довольно интригующий мир под названием Тетис, и, немного осмотревшись, понял, чего этому миру не хватает. Может прозвучать банально, но Тетису не помешает антагонист. Некое воплощение зла, заклятый враг всего сущего. И, признаться, меня очень даже привлекает перспектива занять пустующее место того самого антагониста.
Впечатлённый такой речью Иессей произнёс:
— Целый мир, объединённый против общего врага, очищающий ужас, беспощадное милосердие…
— И беспросветное веселье. — Со свойственным ему холодным безразличием добавил Соли.
— Хей, Соли! Так вот что ты имел ввиду! — Не без иронии воскликнула Вета. — А как же цель без пути и путь без цели?
Вместо человека ответил святой:
— Думаю, я окажусь прав, если скажу, что подобный путь сам по себе является целью, но при этом ни пути, ни цели в действительности нет.
