Туман как обычно покрывал пустырь, из-за чего возвышавшийся над парламентёрами Храм Лже-Демона выглядел только более устрашающим. Врата Храма, выполненные в духе тёмных владык, определённо были заперты.
— Не похоже, что нам собираются открывать. — Произнёс мастер над границами.
— Мы ведь дошли до Храма Лже-Демона и до сих пор не развернулись обратно. — Отозвался хранитель сокровищ. — Может, стоит постучаться?
Архиерей взглянул на одного из телохранителей, и тот подошёл к вратам. Глухой стук эхом пронёсся по пустырю. Ничего не произошло.
— А эта дуэль точно была назначена? — С сомнением спросил великий магистр. — Я нисколько не сомневаюсь в тебе, Прокрус, но ты ведь и сам понимаешь, что твой сын, в отличие от тебя, никакого доверия более не заслуживает и до сих пор жив исключительно благодаря твоим заслугам. Он точно не солгал?
— Я не… — Начал было Синис.
— Молчать! — Рявкнул великий магистр. — Как ты смеешь говорить без разрешения после того, что натворил?! Если бы мой сын совершил подобное, я бы лично поджёг хворост под его ногами!
— Одор, друг мой, успокойся. — Примирительно заговорил архиерей. — Я хочу верить, что первенец нашего уважаемого Прокруса осознаёт свою вину и вскоре встанет на путь искупления.
Великий магистр неудовлетворённо заворчал:
— Вы слишком милосердны, архиерей Триполи. Конечно, не мне жаловаться, я ведь и сам наломал дров…
— Ты выполнял свой долг как умел, Одор’Хар’Ди, все совершают ошибки. — Триполи невольно поправил цветочный венок, что красовался у него на голове. «Корона мудрости, да?» — в который уже раз подумал он, отмечая, что его слова глубоко тронули всех ма’алаки’. Всех, за исключением Синиса’Мил’Лина. — Так что ты хотел сказать, Синис?
Ба’астид опасливо поклонился:
— Я не солгал, ваше высокопреосвященство, однако дуэль должна была пройти на рассвете.
К разговору присоединился Иессей:
— На рассвете Матерь Искажений и её восьмой апостол находились вместе со мной в Порочном Квартале. Только не рассчитывайте на то, что меж нами дружеские отношения! Это больше похоже на особую форму издевательства… Кхм, в общем, они и не рассчитывали, что дуэлянты придут вовремя.
Ма’алаки’ замерли. Они все, как один, смотрели на Иессея.
Первым не выдержал Прокрус:
— Выходит, мой сын вместо того, чтобы подружиться с тем существом, навязал ему дуэль? С апостолом?
— Как-то так. — Подтвердил Иессей и добавил. — Его зовут Вэ Соли, он из расы людей, и сомневаюсь, что с ним так уж легко подружиться.
— То есть он вызвал на дуэль того, кто вправе попросить небо отправить ливень на лесной пожар или, наоборот, вымолить ясный день в сезон дождей?
— Да, что-то в этом роде.
— То есть он пытался убить того, кто может уговорить пустыню обратиться в плодородное поле?
— Так и есть, но уговорить его заниматься подобным будет не очень легко.
— То есть он развязал конфликт с тем, кто способен общаться с душой Тетиса?
— Что-то в этом роде, да. Неловко вышло.
— Ещё ведь не поздно отправить Синиса на костёр?
— Отец!!! — То ли возмущённо, то ли умоляюще воскликнул Синис.
