Иессей тяжело вздохнул, ведь он как никто другой понимал, насколько трудно было бы использовать Соли для получения разнообразных выгод, но упоминать об этом не стал. Вместо этого он напомнил:
Химеры посмотрели в указанном направлении и действительно увидели рисунок. На стене красовалось довольно небрежно намалёванное изображение двери, и в месте, где должна была находиться дверная ручка, выпирал небольшой камень, слегка отличающийся от материала стены. Рисунок выглядел свежим.
Подталкиваемый взглядами других полуангелов, Синис’Мил’Лин подошёл к нарисованной двери и, полностью осознавая, насколько это глупо, взялся за камень-ручку.
Противоестественный, лишённый эмоций, механический голос, заставив вздрогнуть всех без исключения, зазвучал словно отовсюду:
Архиерей Триполи взвесил все за и против, после чего объявил:
Полуангелы вразнобой подтверждали согласие с условиями. Иессей отвлёкся на размышления, и потому оказался последним, кто произнёс:
Стоило ему это сказать, как исторгающая пепельные хлопья воронка вырвалась из камня-ручки. Она стремительно выросла и поглотила всех без исключения гостей Храма Лже-Демона.
Зал ожидания оказался не таким, каким его представляли полуангелы — не мрачное, внушающее трепет место ожидания аудиенции у тёмного владыки, а всего лишь просторная комната, в которой можно с комфортом скоротать время. Разве что паркет местами был сломан и валялись обломки разбитого бочонка. И всё же облегчения от этого ни архиерей, ни прочие ма’алаки’ не испытали. Ещё бы, ведь теми двумя, кого они встретили в зале ожидания, оказались не Вета и Соли, а два ребёнка.
***
