— Да. Уверяю, что выполню свою часть…
— Я знаю. Проваливай.
Архангел не придал значения тому, что его перебили, что было само по себе удивительно для представителя этой расы. Он принял столь неуважительное поведение как данность, и сразу же подчинился грубому приказу. Расправленные крылья, вспышка белого света, лёгкое дуновение, и вот уже на смотровой площадке остались трое. О пребывании здесь архангела напоминали лишь несколько обгоревших перьев.
Матерь Искажений с грустью посмотрела на двух химер. Её глаза, только что бывшие серыми, подобно туману, наполнились синими всполохами. Почти уже шёпотом она повторила:
— Всё же пришли. — Праматерь слабо улыбнулась. — Не стоило.
Химеры смутились. Им было неловко от слов Матери Искажений.
Тенгу был смущён сильнее ба’астидки, он попытался оправдаться:
— Простите наше своеволие, Праматерь. Вы, должно быть, не хотели тревожить нас лицезрением врага, но если Вам понадобился кто-то из чистокровных, то это было по-настоящему важно. Никто из химер не усомнился бы в решении прародительницы.
— Ты про этого недоархангела? — Голос Праматери становился всё слабее с каждой секундой. — Он просто заключил сделку всей своей жизни. Нет, дело не в нём.
— Праматерь! — Со страстью обратилась Танэ’Ба’Сей к самому важному существу в мире Тетис. — Я не знаю, что принудило Вас к таинству. А ещё я не знаю, как много времени пройдёт, прежде чем Вы пробудитесь вновь. И всё же я прошу позволить нам, верным потомкам Вашим, быть подле своей прародительницы в день слияния с Душой Мира.
— Милая Танэ, ты, как всегда, слишком серьёзно относишься к жизни. Наверное, это моя вина. — Голос Праматери наполнился ещё большей грустью, чем прежде.
Меньше всего в своей жизни Танэ желала расстраивать обожаемую Матерь Искажений:
— Не вините себя! Мне, как одной из старейшин семи рас, положено быть серьёзной.
— Что ж, раз тебе и правда это помогает, делай то, что считаешь нужным. Знаешь… Может, для всех ты и старейшина, но для меня ты прежде всего миленькая кошкодевочка. — Синее пламя печали в глазах Праматери немного рассеялось, и Танэ’Ба’Сей почувствовала облегчение. — Мне ведь и правда кажется, что не стоило вам приходить ко мне сегодня, дети мои. Понимаете, всякий раз, сливаясь с Душой Мира, я погружаюсь в небытие. Для меня время остановится, для вас нет. В этот раз меня не будет с вами долго, очень долго, и я не знаю, сколько продлится это забвение. Представляешь, Танэ, может так случиться, что ты уже состаришься к тому моменту, как я вернусь… Ну вот, теперь вы ещё и боитесь…
Тенгу и ба’астидка переглянулись. Эти дети знали, что Матерь Искажений на долгое время покинет их, но они не предполагали, что срок может оказаться настолько велик. Ба’астидка неуверенно спросила:
— Разве мы сможем прожить без Вашей заботы всё это время, Праматерь?..
— А почему нет? Прошедший год-Всеурожай химеры прожили, почти не полагаясь на мою помощь. По-моему, вы неплохо справились. К тому же, нападения чистокровных рас на Тетис можно не опасаться. Хоть об этом я позаботилась. — Голос Матери Искажений был уже едва различим, а её тело почти полностью покрыли застывающие капли Души Мира. Только лицо суккубы, её крылья и кисти рук ещё оставались свободны. — Возьми меня за руку, Танэ.
