Впрочем, защитные меры не понадобились. Материализовавшаяся было убийственная аура развеялась посторонним фактором — резкий звук дверного звонка вернул Лили в состояние надменного подобия сомнительной доброжелательности. Смуглокожий паренёк отложил свои чипсы, встал с дивана и на всякий случай уточнил:
К тому моменту, как Лили, преисполненная чувством собственного достоинства, спорхнула на мягкий, даже пушистый ковёр, со стороны входной двери раздались голоса.
Голос, принадлежавший Эндрю, со свойственными ему ленивыми нотками, протянул:
Громкий энергичный ответ пронёсся по дому настолько же незамедлительно, насколько и беззаботно:
Голос Эндрю стал ещё протяжнее и ещё ленивее:
Энергичный голос Синдзо несколько поубавил в своей беззаботности, равно как и в громкости, однако его всё ещё легко было расслышать:
После столь непродолжительного диалога в гостиную помимо «потомка ацтеков» Эндрю вошли двое. И если один из новоприбывших, обладающий характерной японской внешностью Синдзо, любивший при упоминании Эндрю его индейского происхождения в шутку пытаться выменять свою фамильную реликвию — старинную самурайскую катану — то «на алтарь жертвоприношений», то «на трубку мира с топором войны в комплекте», был знаком со всеми присутствующими, и его появление было ожидаемо, то другой являл собой неизвестную переменную.
Впрочем, осуждающие взгляды Ксавье и Софи были адресованы вовсе не Алоизу. Увидев такую реакцию друзей, легкомысленный Синдзо начал подозревать, что привёл своего новоявленного брата прямиком к минному полю.
Прежде, чем Синдзо успел придумать выход из сложившейся ситуации, Лили продемонстрировала своё неудовольствие присутствием незваного гостя:
Синдзо нервно сглотнул. Он осознавал, что такая угроза вполне реальна, если её произнесла эта бестия. Он не понаслышке знал о коварных методах и странных жутковатых навыках стихийного бедствия в облике одиннадцатилетней девочки.
Но Синдзо не очень сильно волновался по поводу надвигающейся беды, потому что:
От такого заявления Синдзо несколько растерялся. Впрочем, одно уже то, что Лили предупредила его, и даже объяснила причину своего негодования, говорило о её дружеском расположении и готовности пойти на уступки, ведь на тех самых посторонних кара обрушивалась без предупреждения и без какого-либо права на апелляцию.
Увидев замешательство владельца раритетной катаны, впустивший его «чистокровный ацтек» понимающе похлопал того по спине и чуть менее лениво, чем обычно, произнёс: