Сел и написал вежливое, слегка игривое письмо по-английски, что, мол, спасибо вам,
Лже-Шульцу стало стыдно. Он помчался в Джойнт и стал спрашивать, не знает ли кто его однофамильца.
– Аркадий Шульц? Как же. Он завтра рано утром улетает в Америку. Переводчик Набокова. Получил место в Гарварде. Живет недалеко от тебя у Понте Лунго. Вот его адрес.
Станция “Понте Лунго” была на той же линии, что и “Нумидио Квадрато”.
Когда Шуша наконец нашел квартиру, было уже десять вечера. Он позвонил в дверь. Дверь открыл лысеющий молодой человек в черных трусах, синей майке и квадратных очках. Он с недоумением смотрел на Шушу, стоящего в дверях с большим пластиковым пакетом. В комнате был полный бардак. На кровати стоял открытый чемодан, заваленный вещами. Бросились в глаза разбросанные по столу фотографии. На одной была женщина, напоминающая актрису Целиковскую.
– Я почти ваш однофамилец, – сказал Шуша, – Александр Шульц, но по-английски пишется по-другому. Мне по ошибке на почте выдали две ваших бандероли от некоего
– Так это же от Елены Владимировны! – воскликнул молодой человек. – Я все ждал от нее книг. Что за книги?
– Александр Зиновьев.
– Оставьте себе, – разочарованно произнес Аркадий. – Мне некуда класть. К тому же я не вполне разделяю ее любовь к этому автору. Извините, не могу вам ничего предложить, тут даже сесть негде.
– Нет, нет, спасибо. Не буду вам мешать, скажите только, кто она такая?
– Вы не знаете? Елена Владимировна! Сестра Набокова!
– О боже! Я понятия не имел. Вы ведь, кажется, его переводили. Мой любимый писатель.
“Зря не расспросил этого Шульца, – думает Шуша по дороге домой, – может, мы родственники? Может ли он быть сыном дяди Левика? Нет, слишком молод. Дяди Арика? Маловероятно, тот был без ума от своей Дорочки. Отца? Какое-то отдаленное сходстство есть. Учитывая отцовскую одержимость сексом…”
Дома он немедленно сел за “Рейнметалл” и, игнорируя протесты сонной Аллы, тут же напечатал письмо.
Глубокоуважаемая Елена Владимировна!
Прежде всего спешу сообщить, что мне удалось разыскать Аркадия Шульца. На следующий день он должен был улетать в США, поэтому попросил отправить книги обратно Вам, а шоколад отдать детям. Я хотел бы объяснить, почему я решил, что посылки адресованы мне. Фамилия Шульц пишется по-разному. Мне доводилось получать письма и бандероли, адресованные и
С глубоким уважением, Александр Шульц
Ответ пришел довольно быстро. Это была бандероль. На этот раз адресат был написан правильно –
Дорогой Александр!
Какое забавное недоразумение! Рада с Вами познакомиться, хотя и таким необычным образом.
Читайте книги, возвращать их, и тем более шоколад, мне не надо. Аркадий уже успел мне позвонить и сообщить, что Вы поклонник моего брата. Рада это слышать! Посылаю один из его романов. Один из недооцененных, на мой взгляд.
Всего Вам доброго!
Уважающая Вас,
Елена Сикорская
– Вот, – думает Шульц, – в мировую архитектуру пока войти не удалось, а в историю литературы я вроде бы уже попал.
Он отдал обе книги Зиновьева коллеге из ХИАСа, а сам уселся читать недооцененный роман. Типичная для Набокова шахматная игра с читателем, с ловушками и капканами, здесь была доведена до абсурда. Пожалуй, пост любимого писателя теперь можно снова считать вакантным.
Здравствуй, дорогой папа. Мы долго мечтали съездить в Венецию и Флоренцию, и вот, по счастливому стечению обстоятельств, все получилось. Правда, совсем не так, как в нашем воображении. Лучше или хуже? È
Почему это стало возможным? Во-первых, Нику с Микой мы смогли оставить нашей соседке Тамаре. За неделю до нас Тамара ездила в аналогичную поездку и оставляла нам свою Веру. Этот обмен нельзя считать равноценным, ибо мы оставались с тремя детьми вдвоем, а Тамара – с теми же тремя – одна, что свидетельствует о высоких моральных качествах Тамары и нашем беззастенчивом потребительстве.
Без моей зарплаты в Джойнте мы вряд ли смогли бы поехать, особенно учитывая украденные у меня в автобусе 150 долларов. Сообщаю об этой краже как о свидетельстве нашего возросшего благосостояния – украли 150 долларов, а мы пьем кокосы, жрем бананы и путешествуем.
