Его зовут Гарри Блэкстоун Копперфилд Дрезден. Можете колдовать с этим именем – за последствия он не отвечает. Когда дела принимают странный оборот, когда то, чему положено хорониться во мраке, выползает на свет, когда никто больше не может помочь вам, звоните… Кому? Ему, Гарри Дрездену. Имя его есть в «Желтых страницах»…Нет, это невероятно! Вроде бы все готовы мирно разрешить разногласия и подтвердить свое участие в Неписаном договоре – и старейшины Белого Совета, и Белая Коллегия вампиров, и свартальвы, и вурдалаки, и даже некоронованный подпольный король Чикаго «джентльмен» Джонни Марконе – и вдруг… В замок, где назначена встреча всех участников намеченной встречи, прибывает последняя из титанов, Этне, владелица самого сокрушительного оружия, которое есть на свете, и объявляет: «Если до ведьмина часа каждый из здесь присутствующих не сделает выбор: отринуть смертный мир или сгореть вместе с ним, – то мир смертных будет разрушен».Гарри Дрезден! Слышишь? Сделай хоть что-нибудь!
Jim Butcher
PEACE TALKS
Copyright © 2020 by Jim Butcher Published by permission of the author and his literary agents, Donald Maass Literary Agency (USA) via Igor Korzhenevskiy of Alexander Korzhenevski Agency (Russia)
All rights reserved
Издательство Азбука®
Пробежка была идеальной, пока брат не сказал, что Жюстина беременна.
Эта новость вытряхнула меня из зоны душевного комфорта, и я вдруг почувствовал жжение в ногах и понял, что дышится все труднее. Выбившись из ритма, я понемногу сбавил темп до прогулочной ходьбы. В предрассветной июльской синеве Монтроуз-Бич выглядел заброшенным и одичалым. Дневная жара еще не навалилась на город. Ради этого я и встал ни свет ни заря.
Томас тоже замедлил бег, и вскоре мы шагали бок о бок. Подобно мне, сегодня он надел старую футболку, тренировочные штаны и кеды, а темные волосы собрал в конский хвост. Брат у меня из тех красавчиков, при виде которых люди начинают озираться в поисках скрытой камеры.
А еще он вампир.
– Так, – сказал я. – Позволь-ка прояснить ситуацию. Утром ты заехал за мной, мы примчались к озеру, пробежали шесть миль по песку, и никто не произнес ни слова. Во всем городе царит тишина. По-моему, мы даже машин по дороге не встретили.
– И что?
– Зачем ты взял и все испортил? – хмуро спросил я.
Томас дернул уголком рта:
– Ну прости, старик Хемингуэй, что я вклинился между тобой и морем.
Впечатленный такой поэтикой, я промычал что-то нечленораздельное. В любом случае мы уже закончили последний круг и почти вернулись к парковке. Я встал, повернулся к воде, сделал глубокий вдох и сердито поправил давивший на плечо жилет-утяжелитель.
Темно-синее небо вдали над озером понемногу светлело. Скоро встанет солнце.
– Уверен? – спросил я.
– Абсолютно.
Я покосился на него. Образцово-симметричное лицо Томаса выглядело донельзя напряженным. Его глаза, иной раз голубые, но обычно серые, приобрели задумчиво-серебристый оттенок. Знакомая картина. Это давал о себе знать Голод.
– Как это получилось? – спросил я.
Он взглянул на меня, не поворачивая головы, и приподнял брови.
– Тебе что, не рассказывали, как это получается?
Я поморщился.
– Я имею в виду, разве ты не предохранялся?
– Предохранялся, – ответил Томас. – Кроме того, мы, вампиры, почти бесплодны. Но, как бы то ни было, Жюстина забеременела.
– И что теперь?
– Что и всегда. Вот только следующие семь с половиной месяцев Голод ребенка будет непрерывно высасывать из нее жизненную энергию.
– Это опасно? – Я внимательно посмотрел на Томаса.
Тот нервно сглотнул:
– Если верить семейной статистике, чуть больше половины беременных умирают родами или вскоре после них.
– Адские погремушки… – пробормотал я и уставился на воду.
Синева постепенно сменилась голубизной, а затем первыми проблесками золота. Вокруг пробуждался Чикаго. Гул на автострадах помаленьку усиливался, а птицы в заповеднике за пляжем затянули утреннюю распевку.
– Даже не знаю, что делать, – признался Томас. – Если потеряю ее…
Он умолк, поскольку продолжать не было необходимости. В этой недосказанности заключалась вселенская боль.
– Справишься, – пообещал я. – К тому же я помогу.
– Ты? – На мгновение его профиль озарила легкая улыбка.
– Смею напомнить, что я уже почти два месяца работаю папой на полную ставку. И Мэгги жива-здорова. Отсюда следует, что у меня невероятно развиты родительские навыки.
– Точно. Но… – Улыбка померкла. – Гарри…
– Не загоняйся. – Я положил руку ему на плечо. – Незачем выдумывать себе неприятности. Кругом великое множество реальных проблем, и они сами тебя найдут. Без нашей заботы Жюстине не обойтись. Поэтому сделаем все, что придется.
Пару секунд он молча смотрел на меня, а затем ответил единственным кивком.
– Ты, главное, про себя не забывай, – продолжил я. – На тот случай, если понадобится твоя помощь.
– Я в норме, – отмахнулся он.
– По виду не скажешь.
Он судорожно дернул головой и прожег меня свирепым взглядом. Его лицо изменилось, да и сам он стал похож не на человека, а на памятник, высеченный из мрамора. Мрамора, пропитанного лютой злобой. У меня непроизвольно напряглись плечи – ведь я знал, что рядом стоит весьма опасное существо.
Взгляд у него, повторюсь, был свирепый, но направленный снизу вверх. Томас старше меня, но росту в нем примерно шесть футов, а у меня без дюйма семь. Обычно я, глядя на него, чувствую превосходство, но сегодня оно оказалось не таким доминирующим, поскольку мы находились на песчаном берегу и меня угораздило остановиться в ямке.
– Перестань, Гарри, – сказал он с прохладным спокойствием.
– А если не перестану? По уху мне заедешь?
Он сдвинул брови.
– Только не забудь, что теперь я Зимний Рыцарь, само воплощение капитана Уинтерса[1], – напомнил я, – поэтому, возможно, все закончится не так, как ты планируешь.
– Хватит уже, – презрительно усмехнулся он. – Я могу связать тебя по рукам и ногам. Твоими же кишками.
Я покосился на него и осторожно предупредил:
– Если не придешь в себя и не станешь похож на нормального человека, скоро выясним, кто прав.
