На пути к выходу из церкви она приостановилась, чтобы поставить свечку в память почившей год назад бабушки, и залюбовалась трепещущими огненными бабочками. Свечей было много — как и всегда последнее время. Берта смотрела на крохотные язычки пламени как завороженная, слушая тихое потрескивание фитилей, — пока кто-то весьма ощутимо не толкнул ее в бок локтем.
— Очнись, — в самое ухо шикнула Марта и потянула ее за рукав. — На что засмотрелась? Свечей никогда не видела?
Берта не ответила, только тряхнула косой и пошла к выходу. Старшая сестрица ходила на те же мессы и слушала те же проповеди отца Бернхарда, но всей красоты, силы и значимости огня до сих пор не прочувствовала. А если уж ее отец Бернхард не пронимает, то куда уж ей, Берте!
Шум и незнакомые голоса на улице Берта услышала, когда подметала в доме. Она глянула в окно, когда мимо проехал всадник на такой лошади, какой в деревне отродясь никто не видывал.
Пристроив метлу в угол, Берта поспешно выбежала за дверь. По улице шли несколько человек в черно-белых одеяниях, и лица у них были хмурые, а бросаемые по сторонам взгляды — цепкие и пробирающие до мурашек.
— Инквизиция… — прошептала за спиной Марта, тоже выскочившая из дома и замершая теперь на пороге. Она побледнела и прижала руки к груди: — Ой, что ж будет-то?..
Берта не ответила, провожая взглядом пришельцев. В конце улицы они разделились: одни свернули к церкви, другие пошли к дому Густава, старосты. Еще двое, помедлив пару мгновений, направились к одному из близлежащих домов.
— К кривому Хансу пошли… — пробормотала Берта, скорее самой себе, чем кому-то.
— Пойдем! — прошипела сестра, ухватив ее за плечо и потянув внутрь. — Нечего стоять да пялиться, еще заметят, нагрянут…
Спорить девушка не стала, послушно зайдя внутрь и затворив за собою дверь, но оттащить себя от окна не дала, с затаенным дыханием следя, как суровые инквизиторы ходят из дома в дом, и никак было не угадать, в какой они пойдут следующим, а какой обойдут своим вниманием. Она простояла так довольно долго, покуда Марта не напомнила, что вот-вот придет отец, а в доме так толком и не метено. Берта ойкнула и вновь схватилась за метлу.
Отец и впрямь появился вскоре; девушка услышала его голос снаружи и украдкой глянула в окно. Отец стоял у порога, комкая в руках шапку, и говорил с высоким, сухощавым инквизитором. Подобраться к самому окну, чтобы расслышать слова, Берта не решилась и только догадывалась, о чем же идет речь, по тону негромких голосов.
Спустя пару минут отец вошел в дом, аккуратно притворив дверь, лишь мельком взглянул на дочерей и прошаркал вглубь жилища, не проронив ни слова. Вид у него был встревоженный и напуганный.
Выйдя на рассвете кормить птицу, Берта не сразу поняла, что за странные глухие удары доносятся с дальнего конца деревни. Любопытство боролось с опаской, причиной которой были так никуда и не уехавшие инквизиторы, но в конце концов первое взяло верх. Да и воды принести надо было, а колодец как раз в той стороне, откуда шум доносится…
Подойдя к колодцу, Берта не сразу взялась за ворот, а обогнула церковь, чтобы посмотреть, что же там творится.
Едва выглянув из-за угла церкви, она увидела высокий столб, который вкапывали в землю двое солдат, приехавших вместе с инквизицией. Рядом были свалены еще несколько таких же бревен; должно быть, их удары о затвердевшую по засушливой погоде землю и привлекли внимание Берты. Девушка едва слышно ойкнула и поспешно попятилась, надеясь, что ее не заметили — да так, похоже, и было; никто ее не окликнул и за ней не последовал. Торопливо наполнив ведра и немало расплескав на землю, Берта как могла быстро зашагала к дому, то и дело оглядываясь и гадая, для кого же из соседей вкапывают этот столб, назначение коего особенных вопросов не вызывало.
К полудню зловещие столбы торчали по всей деревне, словно указующие персты, грозящие небесам. Один установили прямо у их дома, а рядом уже вкапывали второй, и такая близость происходящего уже не беспокоила, а пугала. Марта ходила по дому тенью, бледная, тихая и словно сама не своя. В окно сестра и вовсе старалась не смотреть и не казать носа за порог.
Под вечер внимание Берты привлекли крики, донесшиеся с улицы. Любопытство вновь взяло верх над опасливостью, и девушка подошла к окну. По улице со стороны околицы двое солдат тащили Грету, дочку старосты и подругу Марты; та отчаянно упиралась и вырывалась, причитая и плача, но куда ей было тягаться? Судя по тому, куда завернули солдаты, тащили Грету домой к отцу. Берта покачала головой, не понимая, с чего вдруг та решила сбежать, да еще так не хотела возвращаться домой. Потом невольно зацепилась взглядом за три столба, вкопанных вблизи их дома, черных и четких на фоне закатного неба, и чуть поежилась.
Через полчаса после рассвета в их дом настойчиво постучали и тотчас распахнули дверь, не дожидаясь ответа. Двое солдат встали по обеим сторонам от входа, а обнаружившийся за их спинами рослый церковник именем Святой Инквизиции повелел следовать за собой.
