Еще не окрепшее мартовское солнце пригревало изо всех своих невеликих сил, по временам побеждая зябкий холод, приносимый пронизывающим ветром. К счастью, добротная куртка, подарок кёльнского кожевенника Мозера, неплохо защищала от знобких порывов. Зато настроение у майстера инквизитора в противовес погоде было отвратное. Вот уже третий год пятнадцатого марта завязывалась какая-нибудь долгая и неприятная история. Сначала Маргарет, потом отравленный глювайн, а на этот раз какие-то в край обнаглевшие грабители нацелились украсть прямо у него из комнаты подаренную помощником книгу, а при попытке их остановить вознамерились вдобавок прикончить и самого именинника, невзирая на чины и звания. А когда сие у них по чистейшей случайности не вышло, оставили после себя труп своего же подельника, так удачно поймавшего предназначавшийся Курту арбалетный болт, и скрылись. Спасибо хоть книгу так и не унесли. И вот теперь вместо того, чтобы сидеть дома и наслаждаться иноземной литературой, он вынужден тащиться через полгорода, дабы вытрясти из аптекаря, продавшего Бруно злополучный томик писанины, ответы на вопросы, где он этот томик взял и кому должен был передать.
Путь Курта лежал к расположившейся между двух богатых лавок неприметной аптеке[61]. На разговор с потенциально самым ценным свидетелем он направлялся в одиночестве: выданные помощнику поручения, по расчетам майстера инквизитора, должны были занять его pro minimum на ближайшие несколько часов.
Курт толкнул недовольно скрипнувшую дверь и прошагал в плохо освещенное помещение, снабженное прилавком и многочисленными полками и шкафчиками, заполненными банками и баночками. На одной из полок, в точности как и описывал помощник, разместились книги. Их было на удивление много; сие заведение не производило впечатления богатства, а книги, выставленные тут на обозрение, едва ли стоили меньше, чем весь остальной товар.
Дверь за спиной майстера инквизитора захлопнулась с обиженным звяком лишь теперь потревоженного колокольчика. На звук из задней комнаты просеменил тощий всклокоченный мужчина преклонных лет, чуть сощурился близоруко и тут же расплылся в напряженной улыбке.
— Доброго дня! Что будет угодно…
— Эта книга продавалась у вас? — оборвал его Курт, вытащив из сумки потрепанный томик и сунув его практически под нос аптекарю.
Тот едва не отшатнулся от неожиданности, затем сощурился еще сильнее, неуверенно протянул руку и провел кончиками пальцев по книге, будто пытаясь определить на ощупь, знаком ли ему этот переплет. Следователь ждал, не говоря ни слова, пристально наблюдая за собеседником, на лице коего на долю мгновения отобразилось узнавание, затем тревога, сменившаяся закаменевшим спокойствием, маскирующим собою решимость. Старик открыл книгу и перелистнул несколько страниц, как и следовало сделать в случае неуверенности в своей памяти, но Курт видел, что решение уже принято, а механические действия совершаются лишь для вящей достоверности.
— Я прежде не держал в руках этой книги, — качнул всклокоченной головой аптекарь, подняв взор на неугодного посетителя.
Курт кивнул, будто с огорчением принимая данный ему ответ.
— Как ваше имя?
— Мое имя Ханс Ляйхтер, — аптекарь даже слегка выпрямился, как если бы его слова имели некое особое значение, о котором известно любому уважающему себя жителю Аугсбурга. За проведенные в этом городе месяцы прибегать к услугам людей этой профессии Курту не приходилось, потому, должно быть, требуемым знанием майстер инквизитор не обладал; он лишь еще раз отметил про себя несоответствие состояния аптеки и ее хозяина тону, коим тот представился.
— Что вы мне лжете, майстер Ляйхтер, — раздумчиво проронил Курт, неторопливо вытягивая из-за ворота цепочку с Сигнумом, — я вижу. По многим признакам. Вы не слишком хороший притворщик. Пока только не пойму, зачем? Отчего вы не хотите признавать того, что не далее как вчера вечером продали эту самую книгу человеку моих лет, светловолосому, добродушному, одетому в простые штаны и куртку? Причем сами же посоветовали именно ее в ответ на довольно туманное пожелание. Что именно он попросил, не припомните?
Аптекарь болезненно дернулся, будто завороженный, прилепившись взглядом к серебристому кругляшу на цепочке.
— Я ничего такого не знаю! — зачастил он. — И человека этого не знаю! Он просто пришел и попросил что-нибудь благочестивое, но легкое. А я ведь все книги, что ко мне попадают, читаю. Это, знаете ли, удобно, книги ведь дороги, а так и деньги вернутся, и мудрости, так сказать, причастился... Ну вот я ему и посоветовал сразу же. У меня как раз нужное имелось, отчего ж не предложить?
— Все верно говорите, — покивал Курт. — Полностью с вами согласен. Более того, все, что вы сейчас сказали, я знаю. Только вот это все не дает ответа на мой вопрос: почему вы солгали мне, майстер Ляйхтер? Что вы прячете, если вы ни в чем не виноваты? Не хотите рассказать мне все сами? Вы ведь понимаете, что я все равно все узнаю, раз уж пришел сюда с этой книгой и нашел вас.
