Весь день Ядвига проспала, а вечером вновь вышла на улицы. Ее целью было по возможности проверить собранные ранее сведения о тех, кого она искала и кто должен был вот-вот объявиться в городе, но мысли стриги упорно перескакивали с убийц Иржи на Александера. Нет, она не предала память любимого, и боль потери по-прежнему ощущалась, но этот человек мог бы стать чем-то большим, нежели мимолетное развлечение на несколько ночей. Что-то в нем было, какая-то внутренняя сила, скрывающаяся за внешней легкостью, нечто, отличающее его от большинства смертных…
Ядвига остановилась, пораженная пришедшей ей мыслью. То, что выделяло Александера среди прочих людей, могло позволить ему перестать быть одним из них и стать таким же, как она сама. Обрести бессмертие — и остаться рядом с ней. Избавить ее от бесконечного одиночества, заполнить бескрайнюю пустоту внутри, если не полностью, то хоть отчасти. Конечно, он не сможет заменить ей Иржи — хотя бы потому, что с ним она была на равных, они оба были птенцами одного мастера, а Александер станет ее птенцом; но, может быть, лучше так, чем ждать чего-то еще невесть сколько лет, сходя с ума от одиночества…
Когда стрига вернулась в гостиницу, Александер уже ждал ее, с притворной беспечностью попивая вино. При появлении Ядвиги его глаза буквально засветились, и у нее внутри потеплело от этого взгляда. В ходе тихого разговора ни о чем и в то же время обо всем на свете последние сомнения стриги стремительно таяли, а решение, пришедшее в голову во время прогулки, лишь крепло. Оставалось только уговорить Александера на подобный шаг, но стоило взглянуть ему в глаза, чтобы понять, что это трудности не составит; Ядвига не могла с точностью утверждать, что он думает о ней днями — как знать, может, честит ее про себя ведьмой или демоницей-соблазнительницей, — но в том, что в ее присутствии он не сможет ей ни в чем отказать, была уверена.
— Я не хочу уезжать и оставлять тебя, — прошептала стрига, уткнувшись лицом в плечо Александера и слыша, как оглушительно бьется его сердце.
В ответ он лишь крепче прижал ее к себе — изо всех своих невеликих человеческих сил. Все же она привыкла к другому, к силе равного, к тому, что не приходится сдерживать собственные порывы, напоминая себе о хрупкости смертных…
— Хочешь остаться со мной? — спросила Ядвига, подняв голову и взглянув Александеру прямо в глаза. — Я могу сделать так, что мы будем вместе… мы будем вместе вечно. Хочешь?
— Да, — отозвался он, завороженный ее взглядом, — без сомнения…
Стрига выдохнула и тихо рассмеялась, одарив своего избранника страстным поцелуем.
— Ничего не бойся, — прошептала она. — Верь мне…
Ядвига впервые пила его кровь по-настоящему — не по глотку для остроты ощущений, а всерьез, вбирая в себя его жизнь капля за каплей. Чем ближе к концу, тем медленнее делались ее глотки; главное не пропустить тот самый момент, когда в теле человека останется самая малость, в которой и сосредоточено то главное, что зовется жизнью.
Она остановилась вовремя, ощутив этот предел. Оторвалась от побелевшей шеи человека — пока еще человека — и взглянула в разом побледневшее лицо. Сознания Александер не лишился, взгляд был по-прежнему осмысленным, хоть и затуманенным то ли страстью, то ли слабостью от кровопотери, то ли тем и другим вместе. Стрига улыбнулась, коротким росчерком когтей вскрыла вену на собственном запястье и прижала к его губам.
— Пей, — велела она. — Пей, дорогой…
Отняв руку спустя короткое время, Ядвига поцеловала любовника в окровавленные губы и погладила по щеке.
— Теперь спи, — шепнула она. — А когда ты проснешься, нас никто уже не разлучит.
Уснул Александер сразу же — так и должно было быть. Ядвига некоторое время полулежала рядом, любуясь его красивым лицом, застывшим в этом сне, граничащем со смертью, — уже не человек, еще не стриг. Она понимала, что то, что она сделала, опасно, что не всякий способен пережить обращение, но отчего-то не сомневалась, что этот справится и все будет хорошо.
Потом стрига встала с постели и села у окна. Ближайшие часы она была предоставлена самой себе и ничем не могла помочь птенцу. В конце концов Ядвига решила выйти на улицу: она ощущала непривычную жажду деятельности и не хотела нечаянно потревожить сон Александера. Стрига тихо затворила за собою дверь, спустилась и вышла в ночь, не обращая внимания на любопытствующий взгляд попавшегося ей по пути слуги.
Если все сложится благополучно, следующим вечером она отомстит наконец за смерть того, кто составлял смысл ее бесконечной жизни больше двух веков, а после… О, теперь ей будет ради чего продолжать жить после этого.
