Присутствие людей Ядвига почувствовала внезапно, будто секунду назад поблизости никого не было, а теперь они появились в нескольких шагах. Стрига развернулась стремительным, текучим движением, и в то же мгновение в лицо ей ударило что-то твердое и жгучее. Она ахнула от неожиданности, отпрянув и тотчас метнувшись вперед, целя когтями в толком не защищенное горло напавшего на нее человека. Она узнала их — тех, кого сама же выслеживала и кто, как оказалось, выследил ее на одну ночь раньше.
Ее удар почти достиг цели, когда на нее выплеснулось что-то невообразимо горячее, прожигающее кожу под вмиг пропитавшейся одеждой. Ядвига зашипела, все же дотянулась до намеченной жертвы и полоснула когтями по шее — не так глубоко, как хотелось бы, но люди — такие хрупкие создания… Охотник осел, зажимая рукой разодранное горло.
Шипя от боли, Ядвига обернулась туда, откуда пришел последний удар, и едва успела уклониться от сверкнувшего серебром в свете луны клинка. Охотник двигался с поразительной быстротой, почти на равных со стригой, которую замедляла боль в облитом, по-видимому, освященной водой плече. И у нее не было при себе никакого оружия, кроме собственный когтей и клыков…
Охотник с мечом полностью завладел вниманием Ядвиги. И когда за спиной щелкнул арбалет, она не успела отреагировать, поглощенная попытками добраться до противника, не повстречавшись с его оружием.
Вошедшая под лопатку стрела ожгла так, как могло жечь только серебро. Стрига коротко взвыла; боль на миг ослепила, и охотник с мечом не преминул воспользоваться этим мгновением, всадив посеребренный клинок прямо ей в сердце.
Последняя мысль, мелькнувшая в угасающем сознании Ядвиги, была об Александере, который, проснувшись, не обнаружит ее рядом. И вместо заботы мастера ему достанется одна лишь пустота…
Автор:Дариана Мария Кантор, Мария Аль-Ради (Анориэль)
Краткое содержание: Курт озверел от административной работы и запросился в поле, а тут как раз обнаружилось заковыристое дело в Хайдельберге
В рабочей комнате Висконти догорали свечи, бросая на заваленный стопками бумаг стол трепещущие круги света. Огарки следовало заменить, но для этого нужно было встать, а оба присутствующих в комнате члена Совета не испытывали подобного желания.
— Это всё? — устало уточнил Курт, небрежным кивком указав на стопку документов в середине стола.
— На сегодня — да, — откликнулся Висконти. Бодрости в нем было немногим больше, чем в его собеседнике. — И даже на завтра. Можешь радоваться, Гессе.
— С некоторых пор радоваться в этих стенах я разучился, — проворчал Курт. — Все гадаю, за какие именно грехи Господь покарал меня таким количеством бумажной возни.
— Не ной, ради Бога, — поморщился кардинал. — Я, между прочим, варюсь в этом котле на без малого двадцать лет дольше тебя и до сих пор жив.
— А давай мы тебя на следовательскую оперативную работу отправим после этих двадцати лет с бумажками? — предложил Курт без улыбки; Висконти нахмурился:
— На что это ты намекаешь?
— На то, что тебя к тому, чем ты занимаешься всю свою жизнь, готовили. А меня готовили к другому — к тому, чем я и занимался больше четверти века. И чем заниматься действительно хочу, в чем могу быть полезен и эффективен.
— С этим справятся и другие, — со вздохом, как показалось, сочувственным, отозвался итальянец. — А здесь мне тебя заменить некем, сам понимаешь.
— А придется, — непререкаемым тоном произнес майстер Великий Инквизитор. — Я отказываюсь и дальше сидеть в стенах академии безвылазно. Я не ты и не Бруно, я от этого зверею.
— Гессе…
— Или ты дашь мне поработать, Висконти, или в твоем распоряжении окажется канцелярская крыса. Отупевшая от бумажной возни и говорильни. Выбирай.
От удара затянутого в черную перчатку кулака по столешнице огоньки умирающих свечей колыхнулись, а два и вовсе погасли.
Кардинал одарил мятежного соратника долгим взглядом, вздохнул, поднялся, заменил потухшие свечи, зажег их, сел обратно и придвинул к себе стопку бумаг, лежавшую на дальнем конце стола. Курт не говорил ничего, упершись локтями в стол и ожидая реакции на свой ультиматум.
Висконти проглядел верхний лист, покривился, отложил в сторону, взялся за следующий, затем за третий…
— Вот тебе работа, — изрек он наконец, изучая пятый или шестой документ. — Хайдельбергское отделение запрашивает помощи опытного следователя. Висит запутанное дело, местные дознаватели в тупике… Сложный случай, несколько трупов, подозрение на малефицию, что делать — непонятно, словом, всё, как ты любишь. И ехать недалеко.
— Excellenter[73], — усмехнулся Курт. — Давай сюда их отчеты. Завтра утром выеду. Давненько меня не заносило в Хайдельберг…
