Хагнер неподвижно замер на указанном ему табурете, дожидаясь, пока будущий наставник дочитает его сопроводительные бумаги. Что именно в них написано, он, к слову, точно не знал, хоть и имел на сей счет некоторые предположения. Месяца полтора после того, как они с майстером Гессе и его помощником оставили злополучный трактир Альфреда Велле и добрались до города, переменивший судьбу Макса и подаривший ему надежду на будущее прославленный следователь, по выражению майстера Хоффмайера, гонял курьеров в хвост и в гриву, ведя непростую переписку с руководством Конгрегации. Хагнеру довелось стать свидетелем того, как по получении ответа на одно из первых своих писем майстер Гессе едва ли не последними словами клял свою сломанную ногу, из-за которой не мог сесть в седло и отправиться на личную встречу с начальством. В подробности новые опекуны не вдавались, но тут не требовалось специальной подготовки инквизитора и многолетнего опыта дознавательской работы, чтобы догадаться, что идея "завести ручного оборотня" не вызвала у конгрегатского руководства неописуемого восторга.
По крайне скупым и редким оговоркам следователя и его помощника Максу удалось заключить, что, помимо ряда ожидаемых вопросов, ответы на которые были продуманы заранее, отец Бенедикт (именно он упоминался в разговорах чаще всего) задал и несколько непредвиденных, и на некоторые из них ответы писал майстер Хоффмайер, а не его непосредственное начальство. В какой-то момент Максу даже начало казаться, что из затеи майстера Гессе ничего не выйдет, убедить руководство в перспективности его идеи ему не удастся, и лучшее, на что сможет надеяться Хагнер - предреченные его отцом тайные подвалы и лаборатории Инквизиции. Однако же обошлось без этого: вскоре после первого в его жизни полнолуния, в которое рядом не было матери, опекавший его следователь сообщил, что все улажено и что дальнейшая судьба юноши определена и вовсе не так ужасна, как он, должно быть, себе уже вообразил. "Хотя тут я бы поспорил, - хмыкнул майстер Хоффмайер. - Несколько месяцев в ласковых руках Хауэра - то еще наказание". Его начальник на это лишь криво усмехнулся и добавил: "Осталось соблюсти еще некоторые формальности, предупредить Хауэра, но это вопрос полутора-двух недель. Скоро начнется твоя новая жизнь, Макс. Простой она не будет, но и скучной - тоже. И не вздумай раскисать или считать, что с тобой станут обращаться хуже, чем с кем-то другим в Конгрегации. Это - понятно?".
"Это" было, несомненно, понятно и еще понятнее становилось при виде выражения лица старшего инструктора зондергрупп. Скепсис сменялся удивлением, удивление - сомнением, а сомнение - заинтересованностью. Изнывающему от нетерпения Максу казалось, что за прошедшее с момента его появления время можно было прочитать бумаги раза три. Впрочем, не исключено, что именно так сидящий за столом человек и сделал. С другой стороны, сам Хагнер на его месте, наверное, еще дольше бы вчитывался. Непросто поверить, что существо, по природе своей должное быть злобным и жестоким, этой самой природе взялось противиться. И не из страха перед всемогущей Инквизицией, а просто потому, что искренне считает себя человеком. Хотя кто сказал, что в бумагах написано именно это? Быть может, там содержится совет приглядывать за ним в оба и проверять по-всякому. Если так, то это ничего, проверки он все выдержит. Главное, чтобы к делу все же пристроили.
Тем временем старший инструктор закончил шуршать свитком, отложил его в сторону и пристально посмотрел в глаза Максу. Взгляд у Хауэра был не злой, но суровый и недоверчивый. Казалось, он одной лишь силой этого взгляда хочет проникнуть в самую душу, вырвать оттуда ответы на все свои, без сомнения, многочисленные вопросы.
- Значит, ликантроп, - тяжело уронил Хауэр, поднимаясь из-за стола. И сам себе ответил: - Значит, в темноте видишь.
Макс кивнул, хоть и сомневался, что его будущему наставнику (начальнику? тюремщику?) требуется подтверждение.
- Идем, - велел Хауэр. - Два часа на отдых и ужин, потом я за тобой приду. Не успеешь поесть или отдохнуть - пойдешь голодным или усталым.
Хагнер подхватил свой мешок и заторопился вслед за стремительно шагающим инструктором по темным коридорам бывшего монастыря. Ему снова пришли на ум предупреждения майстера Хоффмайера и майстера Гессе, и теперь ему казалось, что он начинает понимать, что они имели в виду.
Хауэр вел его по каким-то переходам и лестницам. Поначалу Макс пытался запоминать дорогу, но после лаконичного "Не вздумай здесь шляться без сопровождения" бросил это занятие и принялся гадать, куда именно его ведут. Спрашивать у сурового старшего инструктора было не то чтобы боязно, но проще было унять любопытство, чем заставить себя открыть рот.
Спустя несколько минут Хауэр остановился у тяжелой деревянной двери, обитой железом, отпер ее большим ключом и толкнул.
- Заходи, - велел он. - Здесь ты будешь жить. Ужин сейчас принесут.
