- Эй, Бекер, полегче, полегче! - Финк выставил ладонь перед Куртом, угадав по злому блеску глаз, что еще немного - и чернявый задира действительно рискует недосчитаться еще пары зубов в дополнение к уже потерянному, - И ты тоже остынь. - Вторую руку он положил на плечо набычившегося Цундера, поближе к загривку. Как щенку, ей-Богу. - Охолоните оба. Нашли время свары устраивать. Вы бы еще в доме подрались. Увижу такое - обоих лишу доли и кого поумнее поищу. Два барана на мосту, сказка для сопливых болванов.
Цундер зло зыркнул на Курта, но заткнулся и насупился, не решившись спорить. Уж если Бекер его побил, то Финк к тому же был крепче и почти на полголовы выше. Да и как-то сразу вышло, что верховодил в их мелкой банде именно он, сглаживая выпирающие колючки, которых у уличной шпаны хватало. Вот как сейчас.
- А ты что скажешь, Вельс? - Финк посмотрел на четвертого приятеля. Не то чтобы с интересом, скорее показывая, что тот тоже может высказаться.
- Я тоже за то, чтобы подождать. - Вельс говорил медленно, обстоятельно, и чуть таращил глаза, отчего они, и так слегка навыкате, вовсе становились смешными, как у сома. - Не, ежели кому не терпится и своей шеи не жалко, то может сейчас топать, но я бы не стал. Там через забор соседка живет, любопытная как черт. Ей на глаза попадешься - можно в этот квартал ближайшие пару лет не соваться. Мигом всем разнесет. Франтика угораздило кошель на рынке у нее подрезать, так ты бы слышал эти вопли! Едва вывернулся. И все. С другого конца рынка углядеть ухитрялась, приятельницам расписала так, что послушаешь - прям нечисть какая, а глянешь на Франтика, ну вылитый он. - Клаус от досады пнул землю босой пяткой. Франтик, которого в шайке прозвали Грюнделем[55] за вечно приоткрытый рот и общую бестолковость, приходился ему младшим братом, и на сколь-нибудь "серьезные" дела его не брали. Резчик[56] из мальца вышел на редкость невезучий, милостыню тоже подавали неохотно. Все, на что его хватало в свои семь - таскать с чужих огородов еду и сохнущее белье. Но возвращаться обратно в деревушку на десяток изб в окраинах Кёльна оба брата отчаянно не желали.
Вот и сейчас, похоже, Грюндель присматривался к чьим-то грядкам или парадным порткам. Лучше бы первое, потер живот Курт. Дела в последнее время шли неважно. Вот и сегодня не задалось с самого утра: чуть не намяли бока за попытку стянуть кошель у какого-то щеголя, еле вывернулся. А свистнутую у разряженной девицы расшитую сумочку с деньгами и явно дорогой бабской ерундой отобрал дылда Шеель[57], которому "пекаришка" неудачно попался на глаза. В итоге всей добычей за день стали ухваченные днем с лотка раззявистой торговки пара пирожков, которые воришка там же за углом и умял, давясь и судорожно оглядываясь. По-хорошему, один из пирожков стоило отложить в общий котел, если не получится добыть что-нибудь еще. Честный (или запуганный) Грюндель так и делал, всегда притаскивая часть добытой еды. Пожалуй, обычно только он и приносил съестное, хотя был сыт не чаще, а то и реже остальных.
Шерца с ними сейчас не было, похоже он, как обычно, еще пасся на базарной площади. Причем, в отличие от Франтика или самого Курта, Шерц был в этом гораздо ловчее. Он пробовал учить их, когда на этом настоял Финк, но после пары провалов послал всех куда подальше. Неуклюжего и туповатого Шерца не очень-то хотелось тащить в дом лавочника, но делиться добычей запросто так никто бы не стал, а не делиться - так и он, чего доброго, не будет делиться выручкой. Да и лишние руки точно пригодятся, даже если к ним вместе шла дурная голова.
- Значит, решено. - Финк еще раз выразительно посмотрел на Цундера, но тому хватило ума не тявкать. Одно дело Курта в трусости обвинять (и то Бекер этого не спускал), другое - оспорить решение Финка. - Цундер, ты мелкий, заберись на вяз у колодца, пока еще хоть что-то видно. Да и вообще, присмотритесь пока, что да как. Собака-то у него на днях издохла, но вдруг новую завел, или еще что удумал.
Встретиться порешили как совсем стемнеет, у старого амбара, в тупике на соседней улочке. Заросший лопухами и хмелем, с подпросевшей крышей и пятнами ржавчины на створках, он был идеальным местом для сходок банды.
На небе густо просыпались звезды, как из дырявого куля с мукой. Вот ведь, прицепилось же, год почти не вспоминал тетку, и на тебе. В отдалении созвучно с мыслями глухо залаяла псина. Через несколько дворов ее поддержала руладами товарка, спустя несколько ударов сердца к ним присоединился еще чей-то скулеж с подвываниями. Хлопнула дверь, послышалась ругань и сразу - короткий взвизг, после которого воющих стало на одну меньше. И тут же затянули еще в два голоса, на другом дворе, оплакивая горькую и безрадостную собачью долю.
