— Это вряд ли. Потому что я так никогда не сделаю. Сначала я узнаю, о чем дружинник мечтает. Например, хочется ему девку ромейскую юную, рубаху шелковую или мужа хорошего для сестры, и дам ему, что желает. Даром дам. И он непременно возьмет. Потому что — желанное. А за дар по обычаю отдариться надо. И тогда я попрошу его о пустяке: сказать своему князю то, что мне надо. Мол, слышал он, что наложница князя с его десятником блудит. Правильно сказать, не доносом, а так, мол, слышал, не верю, но скрыть не могу. Только сказать, и все.
— Коли лжа это, то непременно выяснится! — воскликнул Игорь.
— Иная лжа, если ее правильно преподнести, на правду больше похожа, чем сама правда, — сказал Сергей.
— Продолжай, — уронил Олег.
— Доказательство требуется. Такое, от которого бы кровь князя сразу вскипела. И гнев его стал бы сильнее рассудка. Например, сделать так, что колечко, князем наложнице подаренное, у десятника нашлось. И не просто нашлось, а сразу князю на глаза попалось. Сначала это колечко заполучить: обменять на лучшее или просто украсть. Вряд ли наложница с потерей к князю побежит. Особенно если сама колечко продаст или выменяет. Остается сделать так, чтобы десятник кольцо взял и на виду держал. А для этого, допустим, подложить ему девку красивую, что назовется Любавкой и подарит ему то самое колечко. Полюбился, скажет, воин могучий. Никто так меня прежде не ублажал, как ты. Возьми на память. Только носи непременно, прямо сейчас на палец надень. Тот и наденет. А для верности девке этой колечко передаст тот самый дружинник. Он наверняка не откажет в таком пустяке. Вот что бы ты сказал, Игорь-князь, если бы увидел колечко дареное у десятника на мизинце?
— Я бы спросил: где взял?
— А он бы тебе ответил: девка одна подарила. И что бы ты сделал?
Игорь замялся, потом проговорил не слишком уверенно:
— Я бы спросил: что за девка была, за что подарила?
Олег засмеялся.
— А что? Может, и спросил бы… — пробормотал Игорь. — Не убивать же сразу…
— Допустим. И он тебе ответит. Правду ответит. Что девку зовут Любавкой, а колечко подарено, что до сей поры соложники у нее были никудышные, а он, десятник, молодец!
— Ну…
— Сразу рубить нельзя, — вмешался Олег. — А после такого обидного можно.
— Так и было бы, — подтвердил Сергей. — Если кто-то выглядел как утка, крякал как утка и на вкус как утятина, значит, это утка и была. Даже если князь его и не убил бы, то из дружины бы выгнал. И с наложницей разобрался. А после поставил бы десятником того наушника, что лживый слух ему передал. Потому что после происшедшего князь этот превыше всего верность стал бы ценить. Заметьте, дружинник наш ничего особо худого не сделал. Всего лишь намекнул о том, о чем попросили. Никого не обвинял, просто передал якобы слух. Но после всего случившегося он мне теперь не просто должен. У меня теперь его жизнь в руках. Особенно если я скажу, что у меня есть те, кто видел, как он колечко передал девке. Что дальше?
— А что будет, если тот дружинник придет к князю и во всем признается? — предположил Игорь.
— Тогда все старания напрасно, — пожал плечами Сергей. — Но это вряд ли. Потому что дружинника тоже можно выбрать такого, что свой интерес выше княжьего ставит. И теперь этот десятник станет говорить и делать то, что я скажу. Потому что не только его жизнь, но и его честь теперь в моих руках. Но я его обижать не стану. Даже поддержу. Денег подкину, полезное подскажу что-нибудь. Чтобы князь его еще больше ценил.
— И все равно не верю, что он яд своему князь подсыплет! — возразил Игорь. — Боги не простят!
— А кто ему скажет, что это яд? — вновь пожал плечами Сергей. — Обычное снадобье, чтобы спал крепче. Или чуть посложнее: подарить князю красивый кубок. Только сначала вином его наполнить, а потом поднести.
— Отравленным вином? — уточнил Игорь.
— Зачем отравленным? Самым лучшим. Яда в вине не будет. Он будет на дне кубка.
— Я теперь прежде, чем кубок у тебя принять, непременно прослежу, чтобы ты сам из него отпил! — заявил Игорь и засмеялся. Не слишком натурально.
— У меня, княже, ты можешь даже яд принять без страха, — сказал Сергей, глядя прямо ему в глаза. — Я — родич твой и варяг. Если дам, значит, или яд тебе не опасен, или противоядие у меня под рукой. А перехитрить меня так, как я только что рассказал, вряд ли получится. Вот хоть у князя Олега спроси.
— Не получится, — усмехнулся Олег. — Тебя. И меня. Но мы, напомню, о Вниславе говорили, а не о тебе.
— О Вниславе, — согласился Сергей. — И рассказал я о том, как даже и верного человека на крючок поймать, чтобы объяснить, почему я не хотел говорить при Вниславе. Потому что он показался мне похожим как раз на того, кто на крючке. А насколько глубоко этот крючок проглочен, это уже не мне, а вам разбираться, князья киевские. А теперь дозвольте мне уйти. Пора хузарскую свинку кормить. Он из чужих рук не берет. Кусается.
— Полезный человек Вартислав, — сказал Игорь, когда княжич ушел. — И что-то в нем такое есть… на тебя похожее. А ведь совсем юнец. Откуда он это все ведает? — И хитро улыбнулся: — Не твой он сын, друже?
