Над станцией «Арктания» серебристые, издали почти прозрачные, скользили в торжественном полете гигантские дирижабли. В комфортабельных каютах и залах этих летающих городов люди уже меньше занимались делами, но зато больше танцовали, пели, сидели в лонгшезах[12] у огромных иллюминаторов, похожих на окна «Наутилуса». Эти люди были экскурсантами, отпускниками и пенсионерами почтенного возраста. Они отдыхали, им некуда было спешить, и потому они избегали головокружительных стратосферных полетов.
Под станцией «Арктания», под бесконечной броней льдин, в глубине Северного Ледовитого океана, шли мирные подводные грузовозы, потомки старинных военных субмарин[13], и легкие прогулочные яхты — субмаретты.
А на самой «Арктании» люди зорко следили за движением льдов, составляли сводки еще не родившихся бурь и туманов, посылали в мир сигналы и радиограммы, похожие на донесения лазутчиков; при помощи стереовизора и радиофона с глазу на глаз разговаривали с жителями Москвы, Берлина, Коломбо, Буэнос-Айреса, Мельбурна, Скоттбурга в Антарктике и Северограда на Диксоне.
«Полярный жук» с небольшой скоростью шел на юг. Юра молча поглядывал на альтиметр и счетчик скорости. Он с намерением не убыстрял полета и не забирался высоко. Почти выключая иногда сопло ракеты и повисая на одном роторе, мальчик с серьезностью заправского полярного летчика разглядывал волнообразные снежные надувы внизу, приглядываясь к разводьям и торосам. Лед на всем пути был старый, бурый и, повидимому, рыхлый.
Ася ерзала на своем сиденье, заглядывала в окно, присматривалась к экрану и тараторила безумолку.
— Дирижабль! — вдруг крикнула она.
На расстоянии приблизительно пяти километров от «Полярного жука», почти в том же направлении, шел дирижабль. Он издали был похож на серебристую рыбешку. Юра тотчас же узнал его, — это был один из двадцати исполинских дирижаблей, совершавших регулярные рейсы между Ленинградом и Сан-Франциско. Дирижабль принимал на борт сто пятьдесят пассажиров.
— «Лучезарный М-5». Папа называет его воздушной танцулькой, — сказал Юра. — Волна двадцать три и три десятых[14], позывные «Карл».
Черев две минуты стройная серебряная рыбка нырнула в далекую солнечную завесу, а «Полярный жук» снизился и пошел над льдами в обратном направлении. Но лишь только «Лучезарный М-5» скрылся из виду, Ася вновь подпрыгнула на своем сиденье:
— Ой, Юра, что это там?..
Юра глянул на экран.
— Вон, вон черное…
Ася показывала пальцем на экран.
Он внимательно присмотрелся: на сползающем вниз белом квадрате экрана ясно видна была черная точка. Юра попробовал увеличить изображение, но точка уже сползла с поля экрана.
Юра положил руку на руль поворотов и ввел машину в вираж. Через минуту черная точка снова появилась на экране. Когда она добралась до середины экрана, Юра стал увеличивать ее.
— Тюлень! — крикнула Ася.
Юра молча продолжал рассматривать темный предмет.
— И совсем не тюлень. Это морж, — сказал он.
— Ой, как хорошо! Морж! Усатый! — в восторге запищала Ася.
— И даже не морж, а моржонок, — наставительным тоном сказал Юра.
— Маленький моржонок! Давай поймаем его!
Юру и самого уже подмывало желание пойти на посадку: морж, а тем более моржонок, был редкостью в районе полюса, из-за этого стоило задержаться.
Юра отвел автожир метров на сто от места, где лежал моржонок, выключил камеру и стал опускать машину на одном роторе.
Через две минуты «Полярный жук» мягко и бесшумно коснулся задним полозом льда и по-птичьи присел на запорошенную молодым снежком площадку.
Юра поднял подушку сиденья и достал две пары ботинок, похожих на пьексы[15], с шипами на подошве. Одну пару, поменьше, передал Асе, другую стал напяливать сам. Затем достал моток легкого троса.
— Идем. Только держись за руку, а то упадешь. В трещину можно угодить.
Спотыкаясь о ледяные заусенцы, Юра и Ася побрели к моржонку. Когда подошли поближе, Юра шепнул:
— Тш-ш, тихо! Уйдет…
Ася затаила дыханье.
Моржонок между тем и не думал уходить, да и полыньи поблизости не было, куда он мог бы нырнуть. Подогнув под себя передние ласты и уткнувшись усатой мордой в снег, он продолжал спокойно лежать все в том же положении.
Юра пригнулся и, крадучись, подобрался к нему, неся наготове трос с петлей на конце. Он уже собирался броситься вперед, но вдруг остановился: странно, он совсем не видел пара от дыхания моржонка. Юра внимательно глянул на темную тушу на льду: она лежала совершенно неподвижно.
«Дохлый?» подумал он и пошел уже смелее вперед. За ним, ковыляя по льду, шла Ася.
Моржонок не шевельнулся.
Юра подошел и толкнул его ногой.
— Дохлый, — сказал Юра.
— Умер? — испуганно спросила Ася.
— Моржи не умирают, а издыхают, — поправил ее Юра и снова толкнул усатую тушу ногой. — Непонятно, откуда он взялся и почему издох?
Ася подошла и с состраданием посмотрела на мертвого моржонка.
Вдруг ей пришла в голову замечательная мысль.
— Знаешь, Юра, давай его похороним.
— Ну, вот еще! Кто же моржей хоронит?
Юра насмешливо посмотрел на свою неопытную спутницу.