Он был суеверен: русский князь с утра – это плохая примета… Да и неожиданное обращение Сэмюеля Грегга озадачило его. Крупный воротила международного антикварного треста, Грегг в свое время переправил с помощью
Кортеца на Запад из СССР немало ценных произведений искусства и редких рукописей. Но антикварный трест бесцеремонно отрекся от Кортеца, когда тот проиграл авантюрное дело с покупкой в СССР одной инкунабулы32.
Лишь аромат жиго сглаживал дурное впечатление от письма Грегга. Кортец вооружился вилкой и глухо сказал:
– Я вас слушаю…
«Русский князь» выпрямился в своем кресле и, начав со своей азбуки Морзе, тотчас же перешел на нормальную, хотя и несколько витиеватую речь:
– Я слыхал, сэр, что вы занимались очень полезным делом, способствуя обмену культурными ценностями между западными музеями и музеями Советского Союза, вернее России, которая была родиной моих отцов…
32 Инкунабулы – первопечатные книги, изготовленные до возникновения типографского дела.
Кортец покатал во рту кусочек мяса и промычал неопределенно:
– Угу…
– Это обстоятельство и привело меня к вам, сэр, –
продолжал гость. – Мистер Грегг посоветовал мне обратиться с моим предложением именно к вам…
Не отрываясь от жаркого и отдавая дань терпкому, ароматному вину, Кортец насмешливо поглядел на гостя.
– Вы можете не продолжать, мистер Бельский, – произнес он презрительно. – От эмигрантов, бежавших когда-то из России, я наслушался немало предложений…
Джейк Бельский встал с кресла. Он был встревожен:
– О нет, сэр!
Но Кортец бесцеремонно перебил его:
– Не «нет», а «да», сэр… Где-то в России ваш отец или дед оставили замурованными в стене или в обивке одного из двенадцати гарнитурных стульев бриллианты либо еще какие-то ценности. У вас есть точный адрес, пользуясь которым мы с вами, попав в Россию, легко отыскиваем ваши ценности. Затем мы возвращаемся домой, и трест мистера Сэмюэля Грегга обеспечивает нам роскошную жизнь и зажиточную старость. Правильно?…
– Да… В основе моего предложения лежит ценный клад и фамильное предание о нем, – сказал гость и послал своими зелеными веками нечто среднее между сигналом бедствия и просьбой о внимании.
Кортец засмеялся скрипучим смехом и отхлебнул из бокала.
– Прежде всего, – произнес он, – должен сообщить вам, молодой человек, а через вас и мистеру Греггу, что по советским законам все оставленное эмигрантами в России много лет назад объявлено государственным достоянием.
У меня с русскими уже произошло однажды недоразумение. С меня хватит…
Педро Хорхе Кортец говорил по-русски отлично, с небольшим восточным акцентом. Сказанное им было почти отказом, но молодой гость хорошо помнил ту аттестацию, которую дал «потомку великого конкистадора» мистер
Сэмюэль Грегг и потому стойко ждал возможности высказаться до конца. Такая возможность сразу представилась, когда хозяин обратил внимание на ароматнейшую подливку к жиго. Джейк Бельский сказал вкрадчиво:
– Мистер Сэмюэль Грегг отлично знаком с советскими законами. Я также познакомился с ними, но все дело в том, сэр, что ни мне, ни вам и ни тресту, который мы будем представлять, не придется нарушать никаких законов.
– Ах, вот как? Интересно…
– Ценности, о которых идет речь, – продолжал гость, –
были вывезены в Россию четыре века назад одной коронованной особой нерусского происхождения и никогда
России не принадлежали. Это легко смогут доказать наши юристы.
– О ла-ла! – с ироническим пафосом воскликнул Кортец, отрываясь от своей тарелки. – Я не собираюсь сражаться за попранные права коронованных особ нерусского происхождения.
– Вы будете сражаться за свой гонорар, сэр… – твердо произнес молодой гость.
– И вы тоже? – осведомился Кортец.
– И я тоже.
– Сколько вам дает этот старый чикагский гангстер?
– Десять процентов, сэр.
– Ого! – Кортец усмехнулся и проговорил, глядя в сторону: – Я чувствую, что вы хотите рассказать мне какую-то средневековую легенду.
– Вы правы, сэр. Но деньги эта средневековая легенда сулит вполне современные и не маленькие.
Последнее слово гость проскандировал.
– Ну что ж, выкладывайте вашу легенду, – проворчал
Кортец. – Я выслушал их не менее тысячи. Послушаю еще и тысяча первую.
Джейк Бельский вновь опустился в кресло, сузил свои кошачьи глаза и спросил тоном следователя:
– Вы слыхали что-нибудь о библиотеке московского царя Ивана Грозного, начало которой в пятнадцатом веке положила византийская царевна Зоя, или иначе – Софья
Палеолог, племянница последнего византийского императора, а впоследствии – жена московского великого князя
Иоганна Третьего?…
Косматые брови Кортеца медленно поползли вверх.
– О! Это действительно средневековая легенда!
– Так вот. Древняя библиотека, которую многие считали и считают мифической, действительно существовала и существует… Я – последний из рода князей Бельских, а один из моих предков, боярин Иван Дмитриевич Бельский, был большим другом внука Зои – Софьи Палеолог, царя
Ивана Грозного…
Кортец уже покончил с жиго, вооружился зубочисткой и, казалось, с головой ушел в заботы о своих нереально белых и неестественно ровных зубах.
Джейк Бельский продолжал:
