Овидия упряжкой лебединойв какой-то лимб, в какой-то ветхий зев,Верлена ли снежинками над глинойсквозь местной вьюги варварский распев,но сколько лилий нежной Прозерпине…Давно забыл ты ветреницу ту,давно зима в твоем посмертном Риме,и снег роится клетками твоими,витает, угасает налету.Остыла печь, в углах белеет иней,фонарь на провалившемся моступриснился – то Япония, похоже,и эти перья, перья на рогоже…Давно забыл ты ветреницу ту,но горстка огоньков пустопорожнихсквозь чью-нибудь проступит немоту.<p>Сияние и другие явления</p><p>I. Сияние</p>…яко земля еси и в землю отыдеши.
БытиеИ называлась та земля Ямал,но говорить я власти не имели имени ее не называл.Оленьих улиц плыл дощатый мели звездами до дна промерзших воддышала ночь, тепла нам не суля.Лучи водили вдовий хороводи не имела голоса земля.<p>II. Утро</p>Кто ты, восходящая от пустыни,как бы столбы дыма…Песня песнейСплошных небес замерзшая водасугробы крыш, стерильные бинтыи странно узнавать в них проводаи странно сознавать, что это – ты,что как-то занесло тебя сюда,жар-птицу, в мерзлоту, что мерзлотынам не избыть, но вот заволоклорассветом полыньи, но вот свелоразрывы, вот украсили стекло,лучась и тая, льдисты сады,вот солнце, как забытое весло,торчит во льдах, не ведая беды.А впрочем, все на свете – не беда.Дымы твои прозрачны и слабы,соломенная сонная вода,оперены деревья и столбы,но нет, не улететь им никуда —им пить, как нам, окраин мерзлоту.Размоет, растекаясь, бирюзанаскальные рисунки на светуи всюду льются детские глазасквозь перья птиц замерзших налету.<p>III. Олени</p>Светлая погода приходит от севера и окрест Бога страшное великолепие.
Книга ИоваИх тропы в наших снах, твой самолет,а шли они куда после забоя,куда брели сквозь золото слепое?Вот пажити, где ягель, словно меди волен каждый пить его с любою,вот скорость набирает самолет.Олени ищут землю под собою,струясь сквозь лед.<p>Сны в чужом городе</p>1моя ли кровь остекленеладерев ли розовых на белом?и дыма белые деревьяи солнце-жрец – священник в белом —мое разламывает телои кормит дым и кормит корнидеревьев розовых на беломогромных птиц каких-то кормитв пространстве одеревенеломи все на свете – только пищаземля летит не улетаядома на ней – кормушка птичьяи не меняется их стая2 
