Старик сварщик, налаживавший сварку в комбайне, надел на лысую голову шапку, почесал затылок и сказал:
- А это мы сейчас сообразим. А ну, ребята, где тут диспетчерский телефон? Давай сюда трубку!
И вот по всем закоулкам подводного дока раздался голос старика сварщика.
- Я вот что, ребята, думаю, - начал попросту он. - Это я, Сергей Иванов, говорю. Скоро закончится великое строительство, большое трудовое дело к концу подходит. А в старину так полагалось: последние кирпичи самые заслуженные люди должны класть. И вот думаю я, что надо нам будет этих почетных людей по имени назвать. Так, что ли?
Со всех диспетчерских пунктов, около которых собрались рабочие: на туннельном комбайне, в насосной, в шлюзах, на атомной электростанции - отовсюду послышались радостные возгласы. Все с охотой согласились участвовать в импровизированном митинге.
- Согласны слушать вас, Сергей Иванович, спрашивайте!
Сергей Иванович расправил усы и, держа перед собой переносный микрофон, которым обычно пользовался начальник смены центрального сборочного зала, сказал:
- Так вот, товарищи, ответьте мне: есть среди нас такой, кто с самого начала строительства моста при нем находится? Кто самый первый проект туннеля составлял, в Америку с ним ездил, неудач не пугался, от ударов не падал? Кто работал с утра до утра, ко сну не клонился, усталости не знал? Кто всегда был самый спокойный и рассудительный? Кто на себе туннель к Северному полюсу тянул и дотянул? Ответьте мне на эти вопросы, товарищи дорогие!
Толпа колыхнулась. В единый гул слились голоса:
- Корнев! Товарищ Корнев! Корнев!
- Правильно! Вот уж как есть правильно! - довольно улыбнулся Сергей Иванович. - Наш Степан Григорьевич - подлинный отец Арктического моста! А потому обращаюсь к вам, Степан Григорьевич, товарищ главный инженер и заместитель начальника строительства, - наверное, вы меня слышите, - обращаюсь к вам с покорнейшей просьбой: заварите последний шов! Закончите строительство, Степан Григорьевич, как начинали его когда-то!
- Ура! - прокатилось по центральному сборочному залу и по всем репродукторам подводного дока. - Ура! Последний шов - товарищу Корневу! Ура!
…В цилиндрическом кабинете с обитыми тисненой кожей стенками сидели двое.
Старик с седыми волосами ежиком и высоко поднятыми широкими плечами пристально смотрел на своего собеседника - полного человека лет за пятьдесят, с несколько черствым лицом, казавшимся усталым из-за темных кругов под глазами. Человек сидел в кресле, откинувшись на спинку, скрестив руки на груди.
В репродукторе слышались раскаты «ура».
- Ну, Степан, поздравляю тебя, - сказал старик Седых. - Честь великая - заварить последний шов! Рабочий класс тебя выбрал, автором Арктического моста назвал всенародно. Поздравляю! - И он протянул руку.
Степан Григорьевич даже не взглянул в сторону старика. Он продолжал сидеть, слегка раскачиваясь во вращающемся кресле. Не дождавшись протянутой руки, Иван Семенович первый пожал руку Корневу.
- И чудной ты все-таки, Степан Григорьевич! - продолжал Седых поднимаясь. Был он теперь уже не такого высокого роста, как прежде. Плечи его оказались на одном уровне с опущенной головой. - Чудной ты, я говорю. Столько лет на тебя смотрю и никак не пойму, что ты там внутри чувствуешь.
Степан Григорьевич вдруг резко повернулся вместе с креслом:
- Хочешь знать, Иван Семенович, что чувствую? Хочешь знать? Скажу тебе: всю жизнь свою я работал и молчал именно для этой минуты. - И он встал, выпрямившись во весь свой рост, потянувшись так, что хрустнули кости, улыбнулся совсем неожиданной для его сурового лица улыбкой; глаза его смотрели куда-то сквозь стенку. - Именно для этой минуты! - повторил он и с силой тряхнул кресло, на котором до этого сидел.
- Ого! - крякнул Иван Семенович. - А внутри-то у тебя, оказывается, магма расплавленная! Снаружи только подморожено…
Степан Григорьевич ничего не ответил. Он снова углубился в себя, будто и не говорил только что о своем заветном…
- И я тоже, товарищи, как и вы, считаю, - слышалось из репродуктора: - надо предпоследний шов варить нашему лучшему туннельному комбайнеру - Смирнову Николаю. Варить этот предпоследний шов он должен как бы по доверенности… по доверенности своей супруги Нины Смирновой, которая, значит, всегда его на комбайне ихнем все-таки побивала, и, не будь у них сейчас прибавления семейства, непременно бы ей этот предпоследний шов варить!
Дружный смех потряс своды подводного дока.
Колю Смирнова окружили товарищи.
- Коля, поздравляю, поздравляю! Смирнище чертов! Вот заслужил так заслужил!
- Коля! У тебя кто же, сын или дочь?
- Сын, сын! - Коля крутил свой тонкий ус.
Через окружавшую Колю толпу протиснулось несколько рабочих.
- Колька, будь другом, на, возьми!
- Что это?
- Ну, что да что… Не видишь? Электрод.
- Какой электрод?
- Мой электрод. На память хочу оставить. Мой, понимаешь? Пусть в предпоследнем шве хоть мой электрод будет.
- Товарищ Смирнов, к вам просьба! Возьмите мое синее стекло. Обязательно с ним варите! Я его потом у себя в столовой на стене повешу, внукам закажу его беречь. Возьмете?
