Во время своего индийского путешествия Морган привык к тому, что жены и матери его друзей всегда оставались для него невидимками. В Бхопале, единственном штате, которым управляла женщина, бегума, правительница тоже не вышла к Моргану, несмотря на официальное представление Теодора Морисона. Поэтому это неожиданное полуночное приглашение тронуло его. Рани в своих полупрозрачных белых одеждах оказалась просто красавицей. У нее были сияющие глаза косули, которые она обратила на них со смешанным выражением дружелюбия и испуга, и, пока она стояла, держась за дверной косяк, Малькольм попытался что-то сказать ей на урду, впрочем, без особого успеха. Встреча длилась всего несколько мгновений, после чего они спустились вниз. Больше Морган никогда ее не видел.
Их Высочество поначалу изображал безразличие, но долго выдержать не смог. Он наклонился к Моргану и спросил:
– Вы встретились с моей женой?
– О да. Она очень красива.
Раджа кивнул, выражая согласие и одобрение.
– Я рад, что она послала за вами, – сказал он наконец. – Я хочу, чтобы она шла в ногу со временем, но она предпочитает оставаться в рамках традиций. Она дочь махараджи Колапура, и наш брак стал основой прочного союза. Но, кроме прочего, я люблю ее.
Он покачал головой, и любовь к Рани отразилась на его тонком лице, где счастье соседствовало с печалью. В этот момент он очень нравился Моргану.
Пока Морган находился в Чхатарпуре и Девасе, он не ощущал ядовитой атмосферы колониального правления. Эти штаты являлись, по сути, маленькими анклавами, отделенными от остальной Индии, но, хотя британцы и контролировали крошечные государства, правительства здесь номинально были индийскими, а атмосфера отличалась от того, что ощущалось на остальной территории страны. Англичан здесь любили и уважали, а индийский национализм считался дурным тоном. Однако Моргану было суждено очнуться от своего сладкого сна по приезде в Аллахабад.
Почти сразу же, как только он прибыл сюда, до него через Бальдео дошли сведения, что на другом конце города, в доме главного сборщика налогов, живет Руперт Смит. Морган немедленно отправился повидаться с ним и получил приглашение на обед. Смит к тому времени был младшим мировым судьей – совсем не та должность, на которую он рассчитывал в Лондоне. Хрупкий и чувствительный, в Индии он ощущал себя более комфортно, чем в Англии. Вполне естественно, они говорили о Бальдео. Хорош ли Бальдео как слуга? Просто отличный, отвечал Морган, полностью удовлетворенный услугами Бальдео.
По правде говоря, отношения с ним значительно усложняли путешествие. С одной стороны, слуга был незаменимым помощником, знавшим все тайные коды индийской культуры. С другой – он постоянно обманывал Моргана на незначительные суммы; но потом, когда недостача становилась явной, следовали утомительные сцены, во время которых слуга то грубил, то мучился угрызениями совести. Кроме того, он терзал Моргана небольшими просьбами, скорее напоминающими требования, причем умело давил на болевые точки хозяина. В Бхопале, например, ему понадобился кусок ткани, из которой он собирался сшить пиджак, после того как на глаза ему попался пиджак Моргана. Он получил просимую ткань, но потом ему потребовался еще отрез, теперь уже для брюк. Морган отказал, поскольку ему нравилось, что Бальдео носил дхоти – простую и привычную для местных одежду, и Моргану хотелось, чтобы Бальдео был одет именно в местном стиле. Однако Бальдео увидел слугу Голди, носившего брюки, и положил на них глаз. Мягкие, но непрекращающиеся перебранки по поводу брюк выматывали, и, хотя Морган вышел победителем, он почувствовал себя проигравшим.
Хотя Морган об этом ничего не сказал, Смит понимающе улыбнулся, приподняв брови, и проговорил:
– Начинаешь понимать, как здесь обстоят дела?
Разговор в том же духе продолжался за обедом. Жена налоговика, миссис Спенсер, не трудилась скрывать свое презрение в отношении всего индийского. Женские вечеринки она недолюбливала особенно, но и в остальном была непререкаема. Мистер Спенсер поначалу пытался смягчить ее неприязнь к индийцам, говоря, что все здесь не так уж и плохо, но затем признался, что и сам в глубине души презирает аборигенов.
После минутного молчания Руперт Смит, который по сдерживаемым вздохам Моргана понял, что тому некомфортно, пробормотал:
– Так далеко я еще не зашел.
Но Морган понял, что Смит зашел достаточно далеко. Как и практически все местные чиновники, которые ему встречались. Это было ужасно. С самого первого разговора на борту корабля Морган ощущал связанный с данным обстоятельством внутренний дискомфорт, временами превращавшийся в настоящие мучения.
Этот вечер мало что добавил к общему впечатлению Моргана о встречах с англичанами в Индии – те казались щедрыми, любезными и гостеприимными, и тем не менее он чувствовал себя далеким от бывших соотечественников и вынужден был наблюдать за ними с приличного расстояния.
