–Я знаю… - Он остановился и добавил, - я не думаю, что он так поступает. Я думаю, что ты - особый случай для Питера. Он в старой спальной Донны. Я сказал ему, что он вел себя некрасиво, подняв трубку. Я поговорю с ним потом.
–Если он в старой комнате Донны, то где ты и она спите? Не то, чтобы это было мое дело, - добавила я.
–У нас ремонт в центральной части дома
–Вы переехали?
–Нет.
–Вы собираетесь продать дом? - спросила я.
–Нет.
–Конечно, берлогу Бэтмена не продают.
–Что-то в этом духе. - Но его голос перестал быть дружелюбным, как в начале. Это был пустой голос старого доброго Эдуарда. Он мог бы говорить о семейном счастье и воспитании детей, но он не перестал быть при этом одним из самых хладнокровных убийц, которых я встречала, и этот человек никуда не делся. Я не была уверена, что меня утешает мысль о том, как он наблюдает за Беккой в балетной школе, но точно знаю, что дорого заплатила бы за то, чтобы он продолжал с остальными родителями дожидаться окончания очередного занятия своих любимых одетых в трико чад.
–Если бы я смогла соврать достаточно хорошо, ты бы от меня отстал и положил трубку.
–Думаешь? - переспросил он тем же пустым голосом.
–Поскольку подошедший к телефону Питер дал мне понять, что это больше не игрушки и не забавы. Если я стану причиной твоей смерти, они потеряют отца. Я не хочу сообщать Питеру или Беке, или Донне о твоей смерти.
–Но особенно Питеру, - добавил он.
–Да, - ответила я.
–Поскольку солгать мне у тебя не получилось, я тебя слушаю, Анита, - его голос стал мягче, к нему добавились эмоции. Эдуарду я нравилась, мы даже были друзьями. Он скучал бы по мне, если бы я умерла, а я скучала бы по нему, хотя вопрос о том, что будет, если мы окажемся по разные стороны баррикад, и кто окажется лучшим, оставался открытым. Я очень надеялась, что такой момент никогда не наступит, потому что я бы все равно проиграла, живая или мертва, я все равно не могла выиграть.
–Ты знаешь, что такое Арлекин? - спросила я.
–Французский клоун? - переспросил он озадаченно.
–Ты слышал это слово в каком-то другом контексте?
–Это не викторина двадцати вопросов, Анита, просто расскажи.
–Я просто хотела проверить, одна ли я такая среди охотников на вампиров, кто слышит об этом впервые. То, что ты не знаешь, меня немного воодушевило. Видимо, Жан-Клод был прав: они - большая, мрачная тайна.
–Рассказывай, - потребовал он.
Я начала рассказ. Я рассказала ему то немногое, что я успела узнать об Арлекине и его группе. Этого реально было мало.
Он затих, потому я сказала:
–Эдуард, я слышу твое дыхание, но…
–Я тут, Анита. Просто задумался.
–Задумался о чем? - спросила я.
–О том, что ты всегда подкидываешь мне интересные игрушки. - Его голос больше не был пустым.
–А что если эти игрушки на сей раз страшнее и сильнее нас с тобой?
–Тогда мы умрем.
–Как я и сказала, - ответила я. -Тебя совесть мучить не будет?
–Ты про Донну и детей?
–Да, - ответила я, встав и начав вышагивать по ванной.
–Мне было бы жаль вот так их оставить.
–Тогда не приезжай, - сказала я.
–И если тебя вдруг убьют, а я мог тебя спасти, я себе этого не прощу. Нет, Анита, я приеду и привезу с собой резерв.
–Кого-нибудь не слишком сумасшедшего, ок?
Он рассмеялся тем смехом искреннего восхищения, который я слышала всего раз шесть за все восемь лет, что я его знаю. - Ничего не могу обещать, Анита.
–Великолепно, но я на полном серьезе, Эдуард. Я не хочу убивать никого из вас.
–Я не могу прекратить быть тем, кто я есть, только потому, что я люблю Донну, Анита. Я не могу прекратить быть тем, кто я есть, только потому, что у меня теперь есть дети, о которых надо думать.
–А почему нет? - спросила я, и подумала о себе и Ричарде, и о той истории с моей беременностью. Он думал, что забеременев, я перестану быть федеральным маршалом и оставлю охоту на вампиров. Я была с ним не согласна.
–Это не был бы я, а они любят меня. Донна и Бекка, возможно, не знают всего, что знает обо мне Питер, но они знают достаточно. Они помнят, что мне пришлось сделать, чтобы спасти детей, когда их забрал Рейкер.
