Пока бродяга бездействовал, он успел рассмотреть Кровопийцу. Волшебник сильно удивился, когда вспомнил, что видит этот меч не впервые. Ранее он принадлежал отцу Герца, Джону. И именно им тот проткнул сердце лидеру клана Элементалей — Джереми Ункорду.
— Что-то пошло не так, милостивый Седрик Рафл? — поинтересовался знакомый старику голос.
Обернувшись, он заметил, как к нему медленно подходит один из Высших Мастеров. Не чуждый чародею человек подступал все ближе, но лицо его изображало явно недружелюбные намерения.
Поверженный дуэлянт громко засмеялся. Его хриплый и безумный хохот, пролитый на переполненный людьми амфитеатр, всех озадачил. Мужчина проиграл, но явно что-то знал. То, чего и в мыслях не могло прийти другим.
— Это только начало, глупец… — в голосе оппонента присутствовала едва заметная дрожь.
— Начало чего?
— Вашего конца…
Герц не стал церемониться и вознес клинок над полумертвым врагом. Но закончить начатое он попросту не успел. Его тело, земля вокруг него, да что там — вся арена затряслась. Людям на трибунах подумалось, что это проделки Всадника, что он из последних сил пытается переломить ход боя. Однако, когда из-под ног зрителей начал уходить пол и скамейки, когда они один за другим стали проваливаться под амфитеатр, а хлопки были такими сильными, что закладывало уши… Началась паника и давка. Гости фестиваля толкались и орали. Сильные ступали по головам слабых, пинали женщин и подростков, первыми пытались пробиться к выходу из сооружения. Они не подозревали, что именно там их и ждет гибель.
В разных частях трибун прогремела череда взрывов. Тела тех, кто попал под них, разорвало на части. Человеческие конечности разлетались в разные стороны под сопровождение слившихся воедино женских криков и всеобщей истерии. Многие проходы, ведущие наружу, закрылись под грудой камня, а возле уцелевших образовалась большая давка. Агония, безумие, всеобщий хаос. Перед ним все были равны — как знать, так и обычный люд.
Герц провел пальцем по лезвию, ощущая боль и то, как из свежей раны течет кровь. Ему было неприятно, но это не развеяло мрачную иллюзию. Увиденный им кошмар был реален.
— Что ты, сукин сын, наделал?.. — гнусно выкрикнул герой.
Воспользовавшись замешательством победителя, Темный Всадник дошел до выхода из арены. Когда он заметил, что Герц бросился за ним в погоню, то скопил в гниющей руке остатки злобной магии. Мрачная сфера со скрежетом полетела в парня, но тот разрезал её на две части. Прежде чем исчезнуть, заклинаине взорвалось, отбросив бродягу подальше от убийцы. Из-под забрала послышался легкий смешок. Проход обрушился, позволив мрачному рыцарю умыть руки и избежать наказания.
Герц хорошенько выругался, прежде чем подняться после встряски. Спешно направившись к другому коридору, он услышал крик со стороны ложи знати. Серые глаза наблюдали за тем, как с огромной высоты летит тело человека, одетого в серую мантию, и разбивается об груду камней.
Он отказался верить в это, но ноги сами понесли его туда. Спрятав Кровопийцу, мечник наклонился к пострадавшему. В груди чародея была проделана сквозная дыра, его кожа и внутренности в месте повреждения почернели, а кровь засохла подобно смоле.
— Седрик! Вы слышите меня? Кто этот урод, сделавший с вами такое? — выкрикнул Герц.
Старик неохотно отзывался на голос парня. Фиалковые глаза потускнели и потеряли прежний цвет, становясь светло-пурпурными.
— Г-герц, э-это т-ты… — из последних сил сказал он.
— Говорите со мной! Слышите? Не вздумайте закрывать глаза! Слушайте мой голос, я что-нибудь придумаю! Найду кого-нибудь!
Проговаривая это, бродяга понимал, что лжет сам себе. Ему до сих пор было трудно принять реальность и хотелось выйти из этого дурного сна. Никто не придет старику на помощь. На арене остались только мертвецы.
— С-слушай… Я д-должен т-тебе кое-что ссказать…
— Говорите!
Герц наклонился, чтобы выслушать последние слова старца. Седрик прошептал ему что-то на ухо и умолк навеки. Тяжелое дыхание оборвалось, а тело прекратило дрожать. Приподнявшись, Герц снял с себя плащ-накидку и укрыл им изувеченное тело Магистра, после чего закрыл фиалковые глаза, глядевшие на него застывшим взглядом, и низко поклонился. Он сделал так, потому что посчитал это нужным; потому что глубоко уважал его как величественного мага, о которым слагали легенды, и как человека, тесно связанного с его отцом.
Протерев глаза от выступивших слез, Герц в последний раз посмотрел на Седрика Рафла и ушел искать своих друзей.
Она держала ладони над его грудью, сосредоточившись на колдовстве. Теплый белый свет, исходивший от хрупких девичьих рук, согревал пострадавшего, исцелял внутренние раны и восстанавливал кости. Худые щеки парня нарумянились, кожа перестала быть бледной и вернула естественный окрас. Но Мироэн все равно не приходил в сознание.
— Э-это удивительно… — не скрывала изумления Мирана. Прежде она не видела подобного, хотя много что об этом знала.
— Почти все… — устало произнесла целительница. Магия отнимала у нее чрезмерное количество духовной энергии.
