Оставшиеся гвардейцы осознали, что у них нет шансов одолеть безумца, и дали деру. Вошедший в раж Герц хотел пуститься в погоню и закончить начатое, но товарищ вовремя остановил его.
— Успокойся! Нам нужно уходить!
Парень тяжело вздохнул. Ему едва удалось взять себя в руки.
— Ты прав, что-то я переборщил…
Отворив врата, беглецы тотчас убрались прочь и скрылись среди тихих улиц Бель-Роу. Весть о случившемся быстро разнеслась по городу, и первым, кто огорчился, услыхав её, конечно же, был Эльро.
Первые лучи утреннего солнца прорвались в покои государя и пробудили спящую позолоту. Заставленная роскошной мебелью и дорогими произведениями искусства комната искрометно заблистала. Среди картин, коими были обвешаны владения городского главы, Эльро больше всего дорожил той, что висела над изголовьем его кровати. Портрет самого любимого на свете человека был выполнен из примесей золота, серебра и платины, а в изображенную на голове корону были вставлены несколько настоящих сапфиров и аквамаринов.
После вчерашнего пиршества он мог нежиться в постели хоть до самого обеда. Но сладкий сон был прерван назойливой прислугой, пришедшей убирать весь тот бардак, который устроил их властитель.
— Пшли вон, идиоты… Дайте мне… Поспать… — спросонья пробормотал мэр.
Вслед за горничными в комнату вошел и советник Эльро: высокий худощавый мужчина, всегда имевший при себе как записную книгу, так и пышные усы под носом. Он был мягкотелым, боязливым и до жути пугливым человеком. Прежде чем известить о чем-либо главу города, он тщательно подбирал слова и обдумывал каждое свое действие. А прознав о случившемся в тюрьме, десница и вовсе потерял дар речи.
— Г-господин, п-просыпайтесь… У меня д-для вас в-важная н-новость…
Он сказал это настолько тихо, что Эльро даже не шелохнулся.
— Господин!
— И ты пшел вон… Никого не хочу видеть…
Взгляд помощника пал на живописную картину над покоями градоначальника. Пухлые щеки, выпученные глаза, маленькие уши и самодовольная улыбка — вживую Эльро выглядел не хуже, чем на полотне.
Наконец мужчина с большим трудом выдавил из себя следующее:
— Господин! Падший сбежал из темницы благодаря своему пособнику! Городская стража поднята по тревоге и прочесывает каждый закоулок и дом!
Мэр резко вскочил, широко раскрыв глаза.
— Я не ослышался? А ну-ка повтори то, что ты мне сейчас сказал!
Усатый советник нервно почесал растительность под носом и побледнел.
— То есть как сбежал???
— Ну, п-понимаете…
— Нет, не понимаю! Вы что, меня за дурака принимаете? Почему никто не удосужился усилить охрану до того, как преступник сбежал? И кто его пособник?
Прислуга, занимавшаяся уборкой, застыла в ожидании чего-то нехорошего.
— Вы ведь сами дали отгул и… Его товарищ… в одиночку… всех наших… — промямлил десница.
Глава Бель-Роу пришел в бешенство. Он стал истерически кричать, браниться и бросаться лежащими рядом бутылками из-под вина во всех присутствующих. Подчиненные поспешно покинули комнату, отложив все свои дела на потом.
— Найти и привести, а иначе четвертую всех, кто не уследил! И начну с тебя! — рявкнул он.
Советник испуганно обронил свою записную книгу и попятился прочь, оставив государя в одиночестве.
Скрипучая дверь с трудом поддалась вперед, и на пороге пивнушки, именуемой как «Жало Скорпиона», объявились две фигуры, тщательно скрытые за плотной тканью. Незнакомцы, желающие избежать всеобщего обозрения, любили подобные заведения и чаще всего заглядывали сюда глубокой ночью.
Таверна — одно из основных пристанищ гуляк, воров и наемников. Кто-то приходит сюда, чтобы насладиться дешевым пойлом, кто-то — ради беседы с себе подобными, а кто-то — чтобы померяться силой с другими. Каждая такая забегаловка имела свои правила и обычаи. Беззаконие и хаос царили лишь за редкими исключениями.
«Жало Скорпиона» — заведение неприметное, внешне оно ничем не отличалось от прочих домов в Бель-Роу, а уж тем более после недавней кражи деревянной вывески с изображением именитого пустынного жителя. Придя сюда, не пугайся, если на стенах вместо дорогих полотен или чучел животных ты увидишь множество пятен, принимающих диковинные формы, а вместо прекрасных бардовских мелодий услышишь неразборчивую ругань и беспрерывные вопли, от которых вянут уши.
За барной стойкой, справа от входа, стоял несменный бармен Болл, заведовавший как алкоголем, так и самой таверной. Когда в заведение приходили посетители, уста старика всегда расплывались в улыбке. Он был добрейшей души человек и редко на кого-то злился. А если такое и случалось, то под рабочим местом всегда лежал излюбленный клинок.
Темный, как смола, меч Мемориум был выкован неизвестно кем и неизвестно кем зачарован. Возможно, причиной тому стало его необычное магическое свойство. Когда этим оружием убивают человека, то все, кто знал погибшего, навсегда забывали о его существовании. Будто бы его и не было.
