— Надеюсь, вы не просто так нарушили мой покой? — озлобленным тоном поинтересовался мужчина.
— Вы просили привести узника незадолго до полуночи. Услышать его, так сказать, последние слова, — поправляя растительность под носом, молвил десница.
Латники завели кареглазого беглеца, закованного в кандалы. Мироэн послушно стал на колени и осмотрел комнату властителя.
— Твои подчиненные совсем беспомощны, раз уж тебе приходится нанимать для моей поимки бродячих циркачей…
— Да! И они отменно справились со своей задачей! Ну что, Падший, ничего не хочешь сказать перед казнью?
Карие глаза забегали по сторонам, суетливо изучая окружение.
— Не могу не подметить, насколько богато и красиво выглядят ваши покои, милостивый Эльро. Особенно портрет. Но лицо, нарисованное золотом, — это уже перебор. Такое чувство, будто вы заболели желтухой.
Эльро махнул рукой, на что стражник выписал узнику подзатыльник.
— Язвишь, глядя в глаза смерти, значит…
— Не думал, что у смерти такие выпученные глаза и заплывшее жиром лицо, — глядя на мужчину, заявил Мироэн, за что снова получил по голове.
— Меня такими мелкими словами не ранишь, мальчишка. Не пойму: ты либо бесстрашен, либо глуп. Хотя для меня это одно и то же. Разве не осознаешь, в какой ситуации оказался?
— Не понимаю, о чем ты.
Эльро поднялся на ноги и подошел впритык к преступнику.
— Ты решил посягнуть на жизнь городского главы! И за это ты поплатишься собственной жизнью!
Люмийский громко засмеялся, вгоняя всех присутствующих в недоумение.
— Ха-ха-ха! Посягнуть на жизнь? Не смеши меня, пожалуйста!
— Т-тогда зачем ты пришел сюда?
Парень резко сменил настроение и заговорил с властителем серьезным, угрожающим тоном.
— Я пришел за Фра́ксинусом.
Мэр широко раскрыл глаза и поднял брови, услышав это имя.
— З-зачем… он…т-тебе?..
— Я — Коллекционер. А такая реликвия, как эта, послужит приятным дополнением к уже имеющимся экземплярам.
Эльро впал в ступор, его руки заметно тряслись. Принц не прогадал и попал прямо в точку: глава города дорожил этим предметом, возможно, больше, чем золотыми слитками, валявшимися в его хранилище.
— Уведите его! И приготовьте место перед дворцом! Я хочу, чтобы это выглядело… красиво, — приказал мужчина.
Стражники потащили пленника к выходу, но тот оказал сопротивление.
— Ты — незаконно избранный властитель этого города! Мне жалко смотреть на тебя. Неважно, кто ты — бедняк, рыцарь, волшебник или король. Придет тот час, когда твоя империя падет, Эльро. Вот увидишь!
Латники скрутили руки парня и вывели его из покоев. Правителю стало не по себе. Впервые в жизни слова преступника заставили его хорошенько побеспокоиться о собственной шкуре.
Незадолго до полуночи на городской площади вновь появился белый шатер. Люди обступили его со всех сторон и позабыли о том, что произошло днем. Зрелище, подаренное бродячими циркачами, вызвало у публики не абы какой восторг; они были готовы наблюдать за созидающим волшебством целую вечность.
Мэр быстро учился на своих ошибках: количество людей, облаченных в металл, увеличилось. Где только они ни стояли: и в первых рядах, и в центре столпотворения, и даже на крышах близстоящих зданий. На сей раз он хорошенько позаботился о том, чтобы никто не помешал насладиться его «правосудием».
Звонарь ударил в колокола ровно двенадцать раз. Жители Бель-Роу перестали галдеть и застыли в ожидании. Из шатра вышла пятерка фокусников. Приветливо улыбнувшись и поклонившись зрителям, они готовились представить новый, доныне не виданный номер, но басистые голоса блюстителей порядка приказали им остановиться.
Массивные ворота дворца подались вперед. По гладким каменным ступеням гордо замаршировала гвардия псевдомэра, а среди поднятых вверх копий и алебард показалась некая деревянная конструкция.
— Гильотина? Его все же казнят здесь, на публике… — тихо произнесла Ифра.
— И что нам делать?.. — прошептала Элли.
Виновника кровавого торжества вывели последним. Он выглядел измученным и побитым, устало перебирал ногами и старался не упасть. Но на его лице сверкала легкая улыбка, не свойственная приговоренному к смерти человеку. Карие глаза пристально вглядывались в толпу, искоса смотрели на латников и волшебников.
Эльро, как подобает истинному правителю, наблюдал за действом свысока, стоя на балконе. Гладколикого мужчину распирало от гордости — настолько, что он мог в любой момент лопнуть.
— Я несказанно рад тому, что вы подарили моему народу такой незабываемый праздник и помогли поймать одного из опаснейших преступников на континенте! Однако мой спектакль изысканнее и реалистичнее вашего! Имя ему — «Казнь Падшего»! — с забавой выкрикнул мэр.
Ифра осмотрелась по сторонам и не могла поверить ни своим ушам, ни глазам. Эти люди радовались публичному лишению жизни даже больше, чем их фокусам. Они громко выли и кричали, топали ногами и были вне себя от желания увидеть обезглавленного узника. Танцовщица из Бель-Роу не хотела признавать, что её народ изменился, стал глупее и кровожаднее. Это была уже не та родина, которую она знала прежде.
